Он исчез. Послание Кермера было достаточно ясным. По сути дела, Кермер мне передал: «Макейрэн причиняет сейчас мне столько хлопот, что я буду чувствовать себя гораздо лучше, если он будет навсегда изъят из обращения. Я приглашаю кое-кого для решения этой проблемы. Дело осложнится, если полиция станет следить за Макейрэном. Позвольте мне это сделать так, как я планирую, и у вас не будет даже забот с его телом».

Я мог себе представить эту механику. Им бы пришлось отвезти тело минимум на расстояние в сорок миль, найти место, где прокладывают дорогу и где бульдозеры уже закончили выемку грунта, а щебень только укладывают. Разгрести щебенку несложно, а углубление большим быть не должно. Спустя несколько месяцев автомобильный поток будет мчаться по асфальту поверх могилы. Согласно оценкам, под главной магистралью Нью-Джерси покоится от трех до пятнадцати трупов. Возможно, метод этот и не так нов. Не исключено, что кости спрятаны и под дорогами Древнего Рима. Во всяком случае, такой способ несравненно удобнее, нежели вся эта волокита с проволокой, грузом и лодкой.

Через Кида Джилберта я мог бы передать Кермеру, чтобы как-то его подготовить, что Макейрэн, вероятно, находится с небольшой группой закоренелых профессионалов.

Закрыв глаза, я допил холодное темное пиво, а открыв их, увидел сидящего напротив меня Стью Докерти, чем-то напомнившего мне работника британского консульства, готового начать вас убеждать в необходимости приобретать в больших количествах твид и автомобили «ягуар».

— Даете консультации сегодня? — спросил он.

— Обращайтесь с вашими проблемами к доктору Хиллиеру.

— Доктор, я хотел бы услышать ваше мнение по поводу болезни, которой болен один город.

— У меня было время обследовать пациента. Он в тяжелом состоянии, открыт к любой инфекции.

— Особенно к вирусной?

— Да, к той, что имеет пятилетний инкубационный период.

— Когда я вошел, Фенн, вы с молодым Полем такие рожи друг другу корчили. У нас с вентилятором что-то стряслось в типографии, воздух не гонит, вот и информация ко мне не прилетела. Не стоит ли меня ввести в курс дела?

— Ты не сможешь об этом написать.

— Ты можешь себе представить, на что бы стал похож наш город, если бы я писал обо всем, что знаю?

Тогда я ему рассказал о шутейных открытках. Посоветовал отправиться к молодому Полю и изобрести способ заставить его показать ему эту карточку.

Докерти утрированно изобразил изумление.

— Боже ж мой, дорогой друг! Я не веду бесед с Хейнемэнами. Старший говорит младшему, который говорит главному редактору, который говорит помощнику главного редактора, который говорит редактору отдела городских новостей, который затем говорит мне.

— Стало быть, ты любуешься Хейнемэнами издали.

— Уцелевшими — да. Более тесные отношения были у нас с Милред. Давным-давно, когда она решила быть репортершей — это так занятно и весело, они мне сунули ее под крыло. Двух месяцев ей хватило, чтобы понять, насколько это скучная работа. Фенн, а этично поделиться воспоминаниями о твоей даме, если она уже на небесах?

— Ты бы без повода не спросил бы ведь об этом?

— Конечно. Конечно, нет. Ты знаешь, она казалась одиноким зверьком. Была склонна преувеличивать ценность ее щедрот. От меня ожидалась трепетная благодарность. С помощью своей благосклонности, которой пользовалась как дубинкой, стремилась доводить всех мужчин до рабского состояния, чтобы они эту благосклонность постоянно вымаливали. Но талантам ее не сопутствовала минимальная разборчивость, и такому старому похотливцу, как я, это было особенно не по вкусу. Она лишила меня удовольствия долгих ухаживаний. Тогда я не отдавал себе отчета, что это трансформируется в сбор материала.