Тут же появился Аудад, будто вкатившись на невидимых колесах, словно бы все это время он нервно расхаживал по приемной, ожидая, когда же его призовут. Нервозен, отметил про себя Чок, это обнадеживает. Когда-то давно Аудад искрился жизнью, но в последнее время, как прекрасно чувствовал Чок, испытал череду стрессов. А причина — его всепоглощающее распутство. Впрочем, для человека со стороны он мог все еще казаться воплощением силы: спокойные глаза, твердо сжатые губы, но чуткие рецепторы Чока улавливали эманации глубинного страха и напряжения. Аудад выжидательно замер.

— Барт, — произнес Чок, — ты мог бы прямо сейчас привезти ко мне Берриса?

— Но он уже несколько недель не выходил из своей комнаты…

— Знаю, знаю. Мне к нему ехать бесполезно. Необходимо убедить его снова появиться на публике. Я решил приступить к осуществлению нашего проекта.

Чок почувствовал, как от Аудада исходит настоящий, животный ужас.

— Хорошо, сэр, — наконец выговорил Аудад. — Я сейчас выезжаю за ним. Я уже довольно давно обдумывал, какой к нему применить подход, какие предложить стимулы. Я привезу его.

— Только о девушке ему пока ни слова.

— Разумеется, сэр.

— Барт, ты наверняка справишься, я рассчитываю на тебя. Очень многое поставлено на карту, но я верю, что ты меня, как всегда, не подведешь.

Чок улыбнулся. Аудад улыбнулся в ответ. Для одного улыбка была оружием, для другого — средством защиты. Чок ощутил волнение. На полную силу включились его аномальные железы внутренней секреции, и на нервозность Аудада его организм отозвался горячим всплеском удовлетворения. В глубине серых спокойных глаз Аудада появилась растерянность. Тем не менее, Чок сказал правду: он действительно верил в то, что Аудад не подведет. В это не верил только сам Аудад, и похвалы Чока упали, как соль на свежую рану. Чок давным-давно освоил такую тактику.

— Где Ник? — поинтересовался Чок.

— В городе. Скорее всего, следит за девушкой.

— Вчера вечером он чуть не оплошал. Девушка отправилась в Пассаж, и он не успел приставить к ней охраны. Какой-то придурок пытался лапать ее. Нику повезло, что девушка отшила того типа. Я хочу поберечь ее.

— Само собой разумеется.

— Естественно, ее никто не узнавал. О ней позабыли. В прошлом году о ней трубили вовсю, а теперь она ничто. Но, — продолжал Чок, — если правильно подать, может выйти неплохая история. Все наши планы пойдут насмарку, если она попадет в лапы какому-нибудь грязному тупице, и тот оставит на ней пятно. Пусть Ник повнимательней следит за ней, а ты позаботься о Беррисе.

Аудад поспешно ретировался. Чок откинулся в кресле и негромко замурлыкал себе под нос. Все должно получиться, как по нотам. Публика будет просто в восторге от такой трактовки старого, как мир, сюжета. Это должно принести немалые деньги. Разумеется, деньги как таковые давно уже перестали интересовать Чока. Когда-то — да — им двигало накопительство. Но это было очень давно. К тому, чтобы стать более могущественным, он тоже не особенно стремился. Определенного могущества он уже достиг, и теперь был бы не прочь прекратить расширять дело — если бы только он мог быть уверен, что сумеет удержать то, что есть. Нет, теперь при формировании стратегии он руководствовался соображениями чисто личного свойства. Когда жажда денег и жажда власти утолены, остается жажда любви. Утолить эту жажду так, как это делают простые смертные, Чоку не представлялось возможным, но в глубине души такая жажда жила. Не исключено, что эту жажду сумеет удовлетворить Миннер Беррис и Лона Келвин. Катализ. Синергия. Посмотрим. Он смежил веки.

Ему представилось, что одежда больше не стесняет его, и он плывет в море, рассекая сине-зеленые волны.