— Поверьте, я не подкупаю, я пытаюсь хоть как-то сгладить… — Самойлов был искренен.

— Уберите ваши деньги, — твердо сказала Зинаида. — Мы люди бедные, но своя гордость у нас есть.

— Ни в коем случае не хотел вас обидеть, — стал горячо убеждать Самойлов. — Я пришел все объяснить, извиниться…

— Ваши извинения нам не нужны, — сухо сказала Зинаида.

Сан Саныч решительно взял конверт со стола и потянул Самойлова за рукав к двери:

— Ну-ка, давай выйдем, поговорим на свежем воздухе.

— Подождите! — попросила Маша. — У меня к вам есть один вопрос. Скажите, как Леша? Я слышала, он уже может самостоятельно ходить?

— Да, это так. У Леши все хорошо. И в этом, конечно, ваша огромная заслуга, Маша.

— А… он не спрашивал обо мне? Как он отнесся к тому, что меня подозревали… в покушении?

— Маша, все мы, и Леша тоже, знаем, что вы не имеете никакого отношения к аварии!

— Значит, Леша выздоравливает… — улыбнулась Маша.

— Да! Еще раз вам огромное спасибо за помощь! И… в общем, мы думаем, что сиделка ему больше не понадобится.

Сан Саныч снова взял Самойлова за рукав и повторил:

— А теперь все-таки пошли на улицу. Поговорим, друг любезный…

Как только они вышли из дома, Сан Саныч раздраженно сунул Самойлову в руки конверт с деньгами.

— Забери. И как тебе только в голову могло такое прийти?!

— Прости, Сан Саныч. Я извиниться хотел…

— Извиниться? За то, что девка ни в чем не повинная в тюрьме сидела?! Ты хоть понимаешь, что это для нее было?

— Я понимаю…

— Нет, не понимаешь! Вы ей чуть жизнь не сломали!

— Саныч, это недоразумение.

— Что? Недоразумение? Ты думаешь, мы все тут идиоты? Не поняли, откуда у Маши ампулы взялись? Да от сынка твоего, Костика, и взялись! Он их Маше подкинул!

— Он ничего плохого не хотел. Просто испугался, растерялся…

— Не рассказывай мне сказки. Я хорошо твоего старшего сына знаю. Он всегда умудряется сухим из воды выходить.

— Саныч, давай спокойно поговорим.

Я знаю, зачем ты сюда пришел. Это такой хитрый, упреждающий маневр: решил проверить, не будем ли мы жаловаться. И, если что, задобрить, рот деньгами заткнуть.

— Сан Саныч, поверь: Костя ужасно переживает, что так получилось.

— Мне плевать на его переживания. Скажи: он ответит за все, что Маше сделал?

Самойлов молчал.

— Нет? — понял Сан Саныч. — Я так и думал. Значит, благодаря тебе и твоим связям в милиции он останется безнаказанным.

— Я должен был ему помочь.

— Значит, так: вот твое приглашение на свадьбу, и уходи. Я знать тебя больше не хочу, — решительно заявил Сан Саныч.

— Саныч, постой. Пойми, Костя — мой сын. Кто еще его пожалеет, если не я?

— А эту девочку тебе не жаль? — укоризненно спросил Сан Саныч. Больше ему не о чем было говорить со своим старым другом Самойловым, и он ушел в дом.

Самойлов постоял немного, повертел в руках конверт, положил его обратно во внутренний карман пиджака и пошел к машине.

Сан Саныч вернулся к Зинаиде и сказал:

— Никогда не думал, что деньги так меняют человека. Я же Борьку с молодости знаю, другом его считал…

— Неужели он не понимает, как обидел этими деньгами и нас, и Машу.

— Я теперь даже не знаю, как дальше с ним общаться… — признался Сан Саныч.