— Не думаю, что это поможет его стихам. — Кийо потянулся в кресле.

— Согласен, — сказал Феликс. — Мерзость этой поэзии заражает все культуры.

Он ехидно улыбнулся бабке, довольный, что смог обойтись без ругательств.

Барбара не обратила на внука никакого внимания.

— Как дела? — спросила она у меня.

— Хорошо.

Странновато. Барбара нисколько не интересовалась моей работой, но ее всегда беспокоило, что я сражаюсь с существами из Мира Иного. Кажется, женщина не могла понять, ангелы это или черти, хотя сама видела потусторонних вредителей и знала, как я иногда нужна людям. Она хотела спросить еще что-то, но тут на сцену вышел Тим. Без рубашки, с перьями на голове и в кожаных штанах.

— Боже… нет… — простонал Феликс.

Тим воздел руки, чтобы унять жидкие аплодисменты.

— Спасибо, друзья, — сказал он глубоким монотонным голосом. — Великий дух приветствует вас в священном кругу сегодня вечером.

— Елки-палки! — прошипел Дэн. — Еще немного, и я выброшу его вон!

— Умоляю, — шепнула я, — только не сегодня…

— Для начала, — вещал Тим, — я прочту вещь, которую написал, сидя под открытым небом и размышляя о том, что крылья бабочки бьются так же, как наши сердца в этом изменчивом мире.

И начал декламировать, размахивая руками:

Сестрица Бабочка на ветру!

Желты твои крылья!

Дай взлететь с тобой к синему небу!

Наши души парят в белых облаках,

Пока мы смотрим на тех, кто мечтает взлететь,

Но слишком боится.

Им суждено быть прикованными к земле,

Как бурый Братец Жук.

— Думаю, Дэну стоит помочь.

Кийо не надо было перекрикивать аплодисменты.

— Серьезно? — восторженно спросил Дэн.

— Нет! — в один голос воскликнули мы с Барбарой.

Потом Тим читал балладу об Ониате, юной деве неземной красоты, которая спускалась с небес и вынуждала мужчин повсюду драться за нее. Сюжет был интересный, но хромой на обе ноги слог и полчища чудовищных метафор все испортили.

— Это настоящая легенда, — бросила я вызов спутникам. — Слышала ее раньше.

— Да, только не в племени лакота, — фыркнул Феликс. — Кажется, у ирокезов…

— Если честно, — Дэн открыто изнывал от скуки, — это неважно. У всех племен есть истории про женщин неземной красоты.

Кийо тронул меня за руку и промурлыкал:

— А у меня есть своя собственная…

— Ушлый ты лис, — парировала я.

В конце вечера Тим продавал свои самиздатовские книженции. Не пойму как, но ему всегда удавалось реализовать охапку. И женщины… Вокруг нашего «индейца» уже крутились несколько барышень. Дэн поглядел на девушек и выдал «пёрл»: надоело работать сисадмином, хочу, говорит, заняться халтурой, как Тим. Мы заржали громче табуна коней.

— Судя по всему, — сказала я Кийо, глядя на Тимоти Огненного Скакуна и его обожательниц, — Тим сегодня ночевать не придет…

— Ты это к чему клонишь?..

— К сауне…

Все равно никто больше туда не влезет. Сауна у меня маленькая, а ограниченное пространство сближает людей. В прямом смысле. Мы с Кийо не возражаем.

Одежду сбросили в прихожей. Кийо притянул меня к себе. Его руки гладили мою талию, а губы ласкали шею…

— Требую компенсации за скучный вечер, — рыкнул лис мне на ухо.

— Все, что захочешь… Это была просто прелюдия… Помнишь, как Братец Дятел в стихах Тима вонзает клюв в дерево?

Кийо оборвал поток острот поцелуем.