– Дома, – протяжно выговорила женщина, – а что меня там ждет?

– Решай сама. – Лейтенант не стал ни обнадеживать, ни запугивать ее. – Не мне решать.

Наконец из густого дыма выехал джип. Майор Лавров уже сидел на лавке. Он приподнял связанные руки, приветствуя Авдеева. Мол, все получилось, как мы с тобой задумывали. Абу Джи Зарак неторопливо сел на верблюда. Его люди, растянувшись цепочкой, уже уходили по тропинке в горы. Десантники тщательно проверяли поклажу. Даже намека на музейные ценности в ней не было. На гребне бликовал прицел снайперской винтовки. Наверняка Батяню держали под прицелом.

Все вздрогнули, когда в глубине тоннеля громыхнул взрыв. Следом за порцией пыли и дыма на дорогу выбежал задыхающийся талиб.

– Насчет сохранности тоннеля мы с вами не договаривались, – отстраненно произнес Абу Джи Зарак. – Я не хочу, чтобы вы оказались по ту сторону хребта раньше, чем туда удастся выйти мне.

Авдеев подбежал к джипу тут же, как его покинули талибы. Перерезал веревки на руках и ногах своего командира.

– Андрей, а если сейчас по ним, да из пулемета… пока не ушли, – шептал Авдеев.

– Лейтенант, дай закурить. А об этом и думать забудь, ведь ты слово дал.

Затекшие пальцы не слушались. Сигарета выпала на колени.

– Ты сам прикури и дай мне.

Авдеев раскурил две сигареты, одну вставил в пересохшие, растрескавшиеся до крови губы Лаврова, другой затянулся сам. Десантники уже выходили из укрытий. Батяня перекатил сигарету в угол рта, блаженно выдохнул табачный дым.

– Первые затяжки всегда такие вкусные, как и первые рюмки… Значит, так, лейтенант, подведем итоги. Что мы имеем в «сухом остатке»?

Авдеев, глядя вслед удаляющимся на конях и верблюдах талибам, принялся загибать пальцы.

– Заложники освобождены – это плюс. Кажется, единственный. Талибов пришлось отпустить, музейные ценности хрен знает где, тоннель взорван, по нему не пройти – это минус.

Лавров сжимал и разжимал кулак, разгоняя кровь в кисти. Наконец он смог сжать сигарету указательным и большим пальцами.

– Главное, люди целы и у нас ни одной потери. Все остальное – всего лишь вопрос престижа, ведь так, лейтенант?

– Я-то с вами соглашусь, а вот в Москве…

* * *

На горизонте синел горный хребет. В противоположной стороне простиралась каменистая пустыня. Освобожденные заложники держались вместе, будто боялись, что их вновь кто-нибудь разлучит. Воздух уже раскалился от высоко стоящего солнца, и потому горы казались призрачными – колыхались в восходящих потоках горячего воздуха. Батяня полулежал, привалившись спиной к горячему камню. Он смотрел в безоблачное небо и старался ни о чем не думать. Ныли запястья и щиколотки, стертые в кровь шершавой веревкой.

Старший лейтенант Дуглас, оставив своих людей в стороне, подошел, тень легла на майора. Тот не пошевелился, задумчиво жевал сухую травинку, глядя в небо.

– Простите, если помешал, – тактично напомнил Дуглас о своем присутствии, – можно присоединиться?

Батяня сел, отряхнул песок с ладоней.

– Конечно. – Он подвинулся, словно в пустыне было мало места на двоих.