На горизонте показалась черная точка, вскоре стал слышен и шум винтов. Британский вертолет приближался. Бывшие заложники оживились. Они поднялись на ноги, возбужденно махали. Старший лейтенант Дуглас и остальные британцы взобрались на возвышение, чтобы пилот их сразу же заметил. И тут внезапно послышался истерический крик:

– Никуда не полечу!

Бортохова подбежала к Дугласу, мертвой хваткой вцепилась ему в руку. Британец затравленно обернулся, ожидая, что вмешается Лавров, все-таки медик МЧС – его соотечественница. Но Батяня сделал вид, словно ничего не заметил. Дуглас вынужден был принять удар на себя. Сперва он не мог понять, о чем твердит Бортохова, – из русского языка он знал значение всего пяти-семи слов. Достаточно, чтобы выпить и поулыбаться друг другу, но не больше. На помощь пришел прапорщик ВДВ. Он и переводил сказанное. Делал это без особого удовольствия, но честно. Ни одного слова Бортоховой не переврал.

– …Мистер, господин старший лейтенант, я не могу вернуться в Россию, сделайте же что-нибудь.

– О чем вы говорите? Я не совсем понимаю, – изумился Дуглас.

– Меня там посадят. ФСБ… – Медик с мольбой смотрела в глаза британцу. – КГБ, ЧК. – Ольга извлекла из глубин памяти более доходчивые для иностранца сокращения.

– Почему вы так боитесь? – все еще не мог понять британец. – Если вы что и сделали, то под угрозой смерти. Это любой суд примет во внимание.

– Да, что вы понимаете в нашем правосудии?! – Бортохова уже рыдала навзрыд. – У нас разбираться не станут. Это вам не западная демократия.

Британский вертолет тем временем уже разросся в размерах, четко прорисовался его силуэт. Дуглас затравленно оглянулся на майора Лаврова. Мол, чего эта женщина от меня домогается?

И на этот раз Лавров не проявил заинтересованности в происходящем. Британский офицер понял: ФСБ – это не пустой звук, Бортоховой в самом деле могут грозить неприятности. И в основном не из-за того, что она, не желая того, дала наводку на Чагина, а именно из-за ее теперешнего нежелания возвращаться в Россию. Дуглас чуть заметно кивнул комбату. А Ольга продолжала тараторить:

– Я хочу просить этого… как его? Политического убежища. Вы не можете меня отдать в руки ФСБ. Заберите меня отсюда. Я не полечу с ними.

– Погодите, – Дуглас положил ладонь на плечо женщины, – все будет хорошо. Я вам обещаю. Но сейчас у меня есть дело.

Британский вертолет уже завис неподалеку от площадки, где собрались сотрудники МЧС. Британский офицер пробежал сотню метров и стал подавать знаки пилоту, заводя вертолет на посадку. Пыль, поднятая винтами, мчалась на бывших заложников и десантников вместе с песком и обломками сухой травы. Людям хотелось как можно скорее покинуть эту негостеприимную землю. Шасси мягко коснулось камней. Люк открылся. Дуглас торопливо бросил пару фраз, махнул рукой Лаврову: мол, запускай – и поспешил к одиноко стоявшей Бортоховой. Британцу не слишком улыбалась перспектива заниматься русской, требовавшей у него политического убежища. Когда надо, Дуглас умел быть жестким. Он взял Бортохову за плечи, силой развернул ее к себе и заставил слушать, не перебивая.

– Значит, так. Допустим, я доставлю вас в британское посольство.

Ольга кивнула, надежда загорелась в ее глазах.