– А если станет упрямиться? – тихо поинтересовался телохранитель.

– Скажи, что тогда мы убьем его мать. – Улыбка стала еще более масленой.

Телохранитель с пониманием кивнул. Он удалился бесшумно, просто растаял в густой темноте пещерных переходов. Свое дело телохранитель знал хорошо. Не прошло и пяти минут, как он появился вновь, ведя за руку сына Мариам. Вся «разъяснительная» работа была проведена по дороге.

Гость прищурился на мальчика, покачал головой.

– Не беспокойтесь, он хоть и сообразительный, и мусульманин, но из Татарстана, из России, так что наш с вами литературный арабский язык – для него «китайская грамота».

Гость и хозяин весело рассмеялись. Миша тем временем, повинуясь взгляду предводителя талибов, уже прислуживал за столом. Делал он это умело, ненавязчиво. Так что беседующие вскоре вообще позабыли о его существовании.

– …Ваша поддержка всегда была важна для нас. – Идейный вдохновитель талибов приложил руку к сердцу и склонил голову.

– Как же иначе? Мы – братья-мусульмане. У Ирана и движения талибан могут быть свои внутренние разногласия. Но это – разногласия между братьями. И если неверные вмешиваются в чужое, пытаются нас поссорить, то мы должны объединиться против них.

– Так и происходит.

– Не знаю, как вы отнесетесь к моему предложению? – Важный иранец проницательно посмотрел на Абу Джи Зарака.

Предводитель талибов сделал паузу, выдержал взгляд гостя и ничего не ответил. Иранец пригубил шербет из грубой фаянсовой пиалы, промокнул салфеткой пухлые губы.

– Этот мальчишка, – он внезапно перехватил запястье Миши, когда тот хотел подлить напиток в его пиалу, – он из тех заложников, которых вы захватили в Кабуле?

– Из них, – скромно подтвердил Абу Джи Зарак.

– Поздравляю, – искренне признался гость, – блестяще проведенная операция. Вы всегда отличались выдумкой и везением. Итак, мое предложение. Русских вы уже проучили, показали им их место на Востоке. Теперь самое время извлечь пользу и для себя…

– Я не совсем понимаю. – Улыбка предводителя талибов стала совсем уж неискренней.

– Заложников берут или с целью выкупа, или показательно убивают. Другого не дано. Он, – важный иранец покосился на мальчишку, – все же мусульманин, хоть и из России. Заложников можно выгодно продать.

– И американцы, и русские, и британцы не устают твердить, что не вступают ни в какие переговоры и сделки с похитителями, – прищурился Абу Джи Зарак.

– Слова, слова, слова… Не мне вам объяснять, что в реальности все обстоит совсем иначе. Все правительства стремятся выкупить своих граждан, конечно, неофициально. Западные политики боятся огласки в таких вопросах. Зато иранское правительство могло бы выступить посредником в этом деле. Я обещаю вам, что за каждого из похищенных заплатят… – Иранец закатил глаза, будто на своде пещеры были написаны круглые суммы в долларах.

Идейный вдохновитель талибов вскинул руку в предупреждающем жесте.

– Я что-то не то сказал? Извините, уважаемый, я меньше всего хотел вас обидеть. Если решили казнить – казните. У вашего народа свои счеты с русскими со времен войны с СССР.