– Идут, – оживился дипломат, – значит, что-то изменилось. – Он сел и надел пиджак, который использовал до этого как одеяло.

После сплошной темноты огонь факелов показался ослепительно ярким. Четверо талибов решительно направлялись к пленникам. Впереди, широко шагая, двигался Ахмуд, за ним еле поспевал его подручный, сжимая под мышкой треногу. Камера в матерчатом футляре моталась у него на шее. Замыкали процессию двое вооруженных охранников – они и несли факелы.

Ахмуд встал в центре пещеры, руки заложил за спину. Рядом с ним высилась тренога. «Оператор» старательно прикручивал к ней камеру.

– Что случилось? – первой не выдержала Мариам.

Ее вопрос остался без ответа. Покончив с камерой, подручный Ахмуда взял автомат у одного из охранников. Второй передал оружие командиру. Лицо Ахмуда приняло официальное выражение, он чеканил слова:

– На все наши предложения ваше правительство никак не отреагировало. Они попросту игнорируют нас и делают вид, что ничего не случилось. О вашем похищении не сообщила ни одна российская газета, ни один телеканал. – Тонкая улыбка зазмеилась на его губах, и тон из официального стал притворно-доверительным. – Значит, вы никому на Родине не нужны.

Ахмуд закатил театральную паузу. Баренцев расправил плечи, глубоко вздохнул:

– Я не понимаю. Это недоразумение… Такого быть не может. Я сделал все, о чем вы просили.

– Никто и не спорит, – примирительно произнес Ахмуд. – На войне, как на войне. Все вы будете показательно казнены. – Он выразительно посмотрел на камеру.

Крик отчаяния вырвался из груди Мариам, хоть она и была готова услышать именно эти слова.

– Пощадите хотя бы сына. Он ребенок, ничего плохого вам не сделал.

Стволы автоматов уже в упор смотрели на мужчин. Талибы отслеживали любое движение пленников.

– Пощадить? – задумчиво проговорил Ахмуд.

Мальчишка сжался в комок, дрожал. Мать прикрывала ладонями его уши.

– У вас есть дети? – сквозь слезы сказала женщина.

– Нет! – покачал головой Ахмуд. – Из-за войны мне некогда было обзавестись семьей.

– Но ведь вы сын своей матери! Брат своих сестер.

– Что ж? Мы не звери, какими вы себе нас представляете. Мы сохраним мальчику жизнь. Тем более что при хорошем воспитании из него получится отличный моджахед. Иди сюда, – поманил он пальцем мальчишку и тут же крикнул: – Да открой ты ему уши!

Мариам тут же исполнила приказание. Миша изо всех сил обхватил мать за шею, прижался к ней.

– Иди к ним, иди… – шептала Воронцова своему сыну, – ты должен. Не бойся, все будет хорошо.

– Они убьют тебя? – наивно и в то же время совсем по-взрослому спросил мальчик.

– Нет. Они только пугают. – И женщина с силой расцепила руки сына. – Иди. Мы скоро встретимся снова.

– Ты обещаешь?

– Я когда-нибудь обманывала тебя?

Миша отрицательно покачал головой. Мариам с надеждой смотрела на Ахмуда, тот отвел взгляд и указал рукой в темное жерло прохода.

– Иди. Часовой отведет тебя на новое место.