– Красавица, – произнес комбат, разглядывая добычу.

– Как она хоть называется? – поинтересовался Авдеев.

– А кто ее знает? Сама она не ответит. Что гадюка из среднерусской полосы, что местная гадина – одна дрянь. Разница лишь в размере и силе яда.

– Где вы научились так ловко с ними обходиться? – восхитился Авдеев, когда метровая змеюка была надежно запакована в подсумок.

– Нигде не учился. Тактика отношений с любым противником всегда одна и та же. Делаешь обманный маневр, а сам ударяешь оттуда, где тебя не ждут. Все, возвращаемся. У меня есть план, и дай бог, чтобы он сработал. Я практически уверен, главного командира с ними нет.

– Почему вы так считаете? – удивился Дуглас.

– Дисциплина хромает. Гуляют так, что мы их здесь слышим. Вы бы допустили такое в своем подразделении? И я бы не допустил, будь на месте Абу Джи Зарака.

Британец терпеливо ждал, когда Лавров решит его дальнейшую участь.

– Возвращайтесь к вездеходам, прямо сейчас, – определил комбат, – что могли, вы для нас уже сделали. В дальнейшем ваше присутствие только скует свободу действий моих людей.

* * *

Звезды усыпали небосвод, но луна еще не взошла, а потому узкий серпантин горной дороги был виден лишь участками, там, где светлая колея контрастировала с темной растительностью. Среди камней пронзительно стрекотали цикады. Прохладный ночной воздух беззвучно прорезали крыльями летучие мыши. Изредка в кустах вспыхивали зеленоватые огоньки светлячков.

По горной дороге, под уклон, с тихо работающими двигателями катилась небольшая колонна: микроавтобус с эмблемой Красного Полумесяца на борту и два грузовика. Катили с погашенными фарами. Наверняка водители знали здешние места, как собственные ладони. Машины слаженно остановились на развилке. Дверца микроавтобуса мягко щелкнула. Темнота скрывала лицо человека, сидевшего рядом с водителем. Он неторопливо выбрался из машины, ступил на пыльную землю. Тут же от грузовиков к нему подбежали двое талибов. Зашелестела подробная топографическая карта с нанесенными по-арабски названиями. Один из талибов включил фонарик. Желтый конус света упал на испещренную условными обозначениями бумагу. Пассажир микроавтобуса достал карандаш, не прикасаясь грифелем к бумаге, повел его над картой.

– Тут мы разделяемся. Вы следуете дальше, как и договаривались, – обратился он к талибам, – а ты, – он глянул на водителя микроавтобуса, – поедешь этой дорогой, – прозвучал приказ, и острие карандаша указало в сторону границы с Ираном. – Там мы вновь встретимся. – Карандаш поставил еле заметную точку на карте у самой границы.

Луч фонарика дернулся, на мгновение осветив плотно стоявшие в салоне микроавтобуса музейные контейнеры с русскими надписями. Когда рогатый месяц выглянул из-за горного хребта, романтический ночной пейзаж уже обезлюдел. О машинах напоминал только далекий приглушенный гул двигателей грузовиков. Ожили примолкнувшие было цикады. Но теперь уже их стрекот звучал надрывно и тревожно.

* * *

В костер легла целая вязанка хвороста, ломкая, высохшая на солнце до «состояния пороха». Огонь мгновенно охватил ее, взмыл под самый потолок пещеры. В воздух поднялся целый сноп искр. Горбоносый талиб отпрянул от адского пламени и принялся тереть ладонями опаленную дымящуюся бороду.