– Любителей – да, полно! Вот профессионалов нехватка – тех, кто убивает, когда это вправду необходимо, и обходится минимумом, чтобы достичь максимального.

– И чего, по‑твоему, следует достигать? – поинтересовался Дан, против воли вовлекаясь в спор,– уже хороший признак.

Хотя – Дан, Дан!.. Слишком ясно он себя видит и не позволит увлечь далеко. И почему Рэю так не повезло с врагом? Конечно, следует любить сильных противников, но не когда же играют на жизнь…

– Знаний – прежде всего,– сказал он убежденно.– Новых впечатлений, переживаний, ощущений. Ведь когда впереди столько непознанного…

– Старая песня, Рэй! Не ты первый объявляешь власть средством.

– Я всегда считал тебя умным человеком,– заметил Рэй с сожалением.– Что, Дан, решил меня разочаровать?

– Ты считал так, потому что видел во мне подобного себе,– пояснил гость.– А вот когда я разглядел нашу схожесть, мне это сильно не понравилось. И я решил малость поглупеть, если судить с твоей горки. Вдобавок я так и не смог подняться над инстинктами и даже мстительность не изжил. Мне ведь давно хотелось посчитаться с тобой, Рэй, но там на Втором Материке, я не успел это сделать, пока ты был опасен. А убивать в Лесу тех, у кого уже вырваны зубы… От такого и свихнуться недолго, верно?

– Ну вот,– помог ему Рэй – теперь я вновь сделался опасен.

Хотя скорее он пошел навстречу своему страху, словно бы мстя предателю‑телу. Нет, Рэй по‑прежнему не опасался диланки, как не испугался бы и самого Тигра, будь тот во плоти. Но чего ждать от диковиной этой смеси? Страшила неизвестность.

– Ага,– удовлетворенно подтвердил Дан.– Теперь мне есть чем себя оправдать. К тому же мы не в Лесу.

– Позволь дать совет,– сказал Рэй, опять назло плоти решив показать себя радушным хозяином.– Если пришел убивать, не следует увлекаться болтовней. Во‑первых, такие речи отдают мелодрамой, во‑вторых, ситуация может перемениться. Зачем же рисковать?

– Не скажи,– усмехнулся Дан.– Если решился на убийство, следует получить от него все удовольствие. Ведь это месть, мы оба понимаем это,– не какая‑то там профилактическая ампутация, где боль стараются свести к минимуму. В идеале хотелось бы довести тебя до истерики, но раз это нереально, хотя бы дам тебе время вглядеться в смерть. Ты ведь не из тех, кого это радует?

– И что, по‑твоему, я увижу? – спросил Рэй, тоже кривя губы.– Ну, не станет меня – и все дела! Жаль, конечно, но когда это случится, огорчаться будет некому. Или ты тоже веришь в посмертное возмездие? Дескать, провалиться мне в Подземелье, на вечные муки… Да кому там дело до моих грехов? Если впрямь существуют высшие сути – у них что, иных забот нет, кроме как взвешивать кому, сколько и за что отвалить?

– Возможно, взвешивают не они.

– Кто же?

– Само мироздание. Законы, по которым живет Вселенная. Думаешь, ты вполне их постиг? Вот я не убежден.

– И каковы эти законы? – хмыкнул капитан.– Нет, в самом деле, Тигр, как с их помощью поддерживаются мировой порядок и вселенская справедливость? У тебя есть какие‑то предположения на сей счет? Я уж не говорю о гипотезах.

– Мой бывший маленький брат…

– Бывший? – вскинул брови Рэй.

– Бывший маленький,– уточнил Дан.– Братом он, понятное дело, остался. Так вот, мой Эри убежден, что все мы крутимся в кольцах судьбы, разной ширины и протяженности. И в конце каждого цикла минуем некий заслон, теряя сознательную память, чтобы уйти затем на новый круг.

– Это обнадеживает, а?

– Но от того, как пройден предыдущий круг, зависит уровень следующего. Можно подниматься с каждым циклом, а можно нисходить.