– В какой?

– Господи, ак, да что же вы так однообразны! Других слов не знаете?

– Я не понял вопроса,– холодно произнес Вепрь.– Ка‑ую ситуацию вы предлагаете?

– Представьте, будто на вас напялили рабошлем и подержали в нем с годик‑другой.

– Меня?

– Ну да,– подтвердил Рэй.– А что вы удивляетесь? Или, умаете, трехбуквенные не попадают в шлемы? Да там их сейчас столько!..

– Хорошо,– сказал Чак.– Дальше.

– А дальше вас из него выпустили – в голод и стужу Ваши действия?

Помедлив с минуту, Вепрь ответил:

– Я не могу этого представить.

Что же, по крайней мере честно. В этом ваша беда, Чак,– вздохнул Рэй.– Воображения маловато. Ладно, идите. Тот молча поднялся, направился к двери.

– Не кисните, старина,– сказал капитан вдогонку.– Больше жизни!

Убрался‑то комбат, конечно, с охотой. Он вообще избегал находиться тут сверх положенного. Если это не ненависть, то и на любовь походит мало. Одно радует: Чак не Пес, в спину не ударит. Вообще с Истинными управляться проще – пока они следуют своим правилам. Хотя таких остается все меньше, и хорошо ли это, плохо ли… Данность – ее можно лишь принимать.

Подсев к пульту, Рэй вновь сомкнулся с корабельным вычислителем, с острым удовольствием предвкушая, сколько нового узнает сейчас об имперских делах. Сбор информации продолжался непрерывно, по всем каналам и частотам. Перехватывались все передачи, сообщения, разговоры, до каких удавалось дотянуться. Из них вычленялось главное, действительно важное, фактик за фактиком складываясь в сокровищницу Рэя. Слава Духам, вычислитель на судне из лучших в Империи – если исключить Храмы… а теперь еще и броненосцы. Конечно, и к нему не мешало бы пристыковать какую‑нибудь малышку‑ведьму. А то и саму богиню, если бы удалось ею разжиться. Ну так все же еще впереди, верно?

Рэй не пожалел для Чака всеимперской тайны, но собственные секреты оставил при себе – уж как водится. А в интриге, накручиваемой вокруг Горы, Рэя больше всего интересовали “плавунцы”. Забавно, что о них, кажется, пока не вспомнил никто. Даже сами озерники, за неполные сутки дважды обезглавленные, растерявшие своих царьков и половину князей, внезапно лишенные цели, из грозного войска превращенные в бессмысленное стадо,– даже они не сознавали, каким сокровищем владеют. У покойного Водяного хватило ума оставить в резерве свою главную силу, эти самые броненосцы, о которых ныне, стараниями юного Эри, стало известно слишком многим.

На все войско озерников было лишь пять “наездников” – вполне достаточно, чтобы устроить отличную мясорубку любому из конкурентов. Но оба царских, по странному совпадению, угнал Тигренок, причем одну из машин ему пришлось подорвать. А доверенный князь Долгонос, отозванный из Огранды и оказавшийся, на свою беду, совершеннейшим простофилей, защемил свой долгий нос (а вместе с ним и голову) в одном из ущелий предгорья, угодив в лапы Бура‑Медведя,– и три оставшихся “наездника” перешли к ограм, чтобы затем благополучно добраться до Джавы.

Таким образом, внутри Горы сейчас слоняются, точно заблудившиеся зверята, десятки, если не сотни вполне обычных “плавунцов”, ничем не выделяющихся среди собратьев‑стопоходов, кроме разве пристрастия к воде. Но загвоздка в том, что в Загорий‑то их почти не осталось – Водяной погнал в великий поход едва ли не всю технику, какую сумели наскрести озерные князья. И если она останется похороненной в подземных тоннелях, то новую наклепают не скоро. Значит,‑в Илграде Рэй сможет разжиться лишь несколькими броненосцами да десятком‑другим “наездников”, которые сами по себе, без ездовых вездеходов, стоят немного.