— Расскажи, как замуж тебя выдавали, — потребовал он вдруг.

Аргента удивленно взглянула на Дракулу, но отказать в просьбе не посмела.

— Одиннадцать весен мне исполнилось, князь, как начали ко мне свататься. Молодые и старые, богатые и честные, веселые и смурные. Отец не стал неволить, сказал, что сама буду выбирать. Только замуж мне не хотелось, свобода была дороже: убегу, бывало, из дома и целый день по лесу ношусь или в речке плаваю, словно русалка. Лес мне после дождя нравился, подсвеченный робким солнцем. В каплях тишина отражается. А как запоют птицы, они серебряной россыпью на землю и падают. Красиво так, что плакать от радости хочется. Прибегу домой, а там новый жених взглядом облизывает.

… Я ведь все про любовь плотскую уже знала. Сначала на конюшне подсмотрела, потом в спальню отцовскую заглянула. Мала была, потому и не понравилась, что мужчина с женщиной делает. Не смотри так, молодая была, ничего о жизни не знала. Так и тянула, пока можно было. В каждом женихе изъян находила: этот слишком молод, этот слишком стар, тот уродлив, а этот, напротив, чересчур красив. Отец злился поначалу, но потом понял, что с моей красой и ставку можно поднять. Потом барон Стратула в доме появился. Как увидел, так в ноги и пал. Было в нем что-то такое… Жалость пробуждающее, словно из смертельной схватки чудом живым вышел, и главный смысл в жизни понял. А смысл тот — видеть и понимать желания другого человека, будь то мужчина, женщина или ребенок. Доброту в нем разглядела и надежность. Вот за него и пошла, он единственный свободы моей не стеснял, любому моему желанию радовался.

— Что ж я тебя не видел?! — глухо проговорил Дракула. — Ни за что бы не пропустил красоты такой.

— Я бы и сама тебя не пропустила, — сказала Аргента еле слышно. — Только ты в то время в турецком плену томился. Родители мои в Болгарии жили. Это потом Рацван нас сюда перевез. Турков испугался.

— С турками воевать надо, а не бояться.

— Так он не за себя, за красоту и честь мою страшился, — равнодушно ответила Аргента, но Дракула вновь почувствовал укус ревности.

— Сама турков боишься?

— С тобой ничего не боюсь, твое величество. Ты для них — дракон, не знающий устали ни днем, ни ночью. Над нами тень твоя. Охраняет и оберегает. Не станет тебя — смерть за всеми твоими слугами придет, но живой все равно не дамся, — Аргента показала серебряный кинжал, висящий на боку.

Зря сказала, он и так знал, что не промахнется.

Какой горячей стала ночь! Кровь так и кипит в венах. Дракула старался лишний раз не смотреть на нежданную, но желанную гостью.

Притяни ее к себе, тут же поддалась, сопротивляясь для приличия, и не из-за страха, а от страсти — вон как глаза потемнели, губы приоткрылись, напрашиваясь на поцелуй. Грудь вздымается так часто, что того гляди, что выскочит из платья. Повалить бы на пол, задрать юбки и грубо, резко войти в нее, одновременно тиская и сжимая грудь. И чтоб шея вся была в синяках от поцелуев. То-то бы муж повеселился, когда бы верная жена домой вернулась — растрепанная, обесчещенная и счастливая.

Но если с чужим мужем еще можно разобраться, то, что со своей женой поделать? Убьешь — тещи не увидишь. Как бы к дочери ни относилась, ее смерти до самой своей смерти не простит.

Аргента молча пила вино. Сколько ж можно ждать?! Сил нет терпеть равнодушия! Уж и прижималась к нему, и соблазняла, и на поцелуй напрашивалась — все одно сидит истуканом и молчит. Что еще сделать, чтобы понял: верность ничто перед страстью! Голова кружится. В глазах темно. Ну, чего ты ждешь? Вот ведь я! Бери! Твоя!

— Что это, твое величество? — Аргента коснулась потрепанной книги, открыла и начала читать: «…выходили днем из домов своих с кольями и крестами и хотели поймать они Познавшего Кровь.