— Аргента, ты обещала, что никогда не скажешь этих слов.

— Я нарушила свое обещание, ибо ты нарушил свое.

Не слушая, она повернулась к Моране:

— Ты убила моего мужа.

— До этого он пытался убить меня, — возразила Морана.

— Не Рацван начал эту игру, а ты. В первый раз он всего лишь защищался, а сейчас был лишен этого права, потому, что ты боялась, что он победит. За его смерть и неоплаканную душу проклинаю тебя! Если хвалишься своей молодостью и красотой, то поспеши: как только я покину замок, ты постареешь. Живи в таком обличье столько, сколько сможешь. Желай молодых и находи в их глазах омерзение. Питайся падалью, свежей крови тебе не видать.

— Ты взял невинность моей дочери и убил ее. Тебе самое сильное мое проклятие — материнское. Пусть никогда не пропадет твоя жажда крови и плоти, но с каждым новым укусом ты станешь слабеть. И чем сильнее будет твоя жажда, тем слабее и беззащитнее ты станешь. Однажды тебя найдут, и ты пройдешь через ад. Но только этот ад ждет тебя наяву. Проклинаю тебя!

— Остался ты, священник. Отрекшись от Бога, будешь вечно искать его и тосковать по божьему прощению. После смерти найдешь лишь ад. Крест станет жечь глаза, молитва — уши, а совесть разъест тело. Будь ты проклят за все, что сделал!

Она сняла с мертвого мужа плащ и накинула себе на плечи. Блеснули два белоснежных клыка.

— Куда ты? — протянул к ней руки Дракула.

— Подальше от тебя, — ответила Аргента у самых дверей, но так и не обернулась.

— И не простишь?

— Пусть минует шесть веков. Пусть появится город, построенный на болоте, где нет людей. А есть одни лишь тени. Ибо город тот станет пожирать своих жителей, соблазняя видениями и тоской. Если будет угодно, судьбе, между зимой и весной я тебя прощу. Но не раньше, и если будет угодно судьбе.

— Аргента!

Как только затихли ее шаги, Морана отчаянно закричала: ее красивые сильные молодые руки разбил артрит, они сморщились и были покрыты старческими пятнами. Зубы просыпались костяными камушками на пол.

— Мое лицо, — прошамкала она. — Что с моим лицом?

— Радуйся, что не можешь видеть себя в зеркало, — без тени иронии ответил Ебата. — На вид тебе лет сто, не меньше. Черт, я хочу пить!

— Твое величество, — Морана упала на колени. — Скажи, что можешь излечить меня. Скажи…

Дракула молчал.

А что тут можно еще сказать?

И однажды обратил свой взор Познавший Кровь на людей, что воевали. И пришел он в одну из армий, что терпела поражение и прошел прямо в шатер военачальника, и никто не посмел его остановить. Долго смотрел Познавший на обрюзгшее лицо того, кто когда-то правил миром, и думал, что особенного в этой голове, подчинившей себе столько голов. И к утру отвратил он свой взгляд от головы полководца, что лежала на столе и вышел он к воинам и сказал: «Я буду вашим правителем, я приведу вас к победе». И повел он свою малочисленную армию на несметное войско, и шел впереди Познавший Кровь, и демоны Бездны смеялись вместе с ним. И прошел он сквозь вражеское войско как нож сквозь масло, и разрывал он воинов голыми руками, и рвал их клыками и пил их кровь, что ручьями текла в этот день. И его воины воодушевившись, пошли за познавшим, и рассеяли вражеское войско, и многие по его примеру пили кровь и ели сырое свежее человеческое мясо и с удивлением поняли они, что это придало им сил, и восславили они Познавшего, а он смеялся смехом безумца, который познал суть разума. И повел он их дальше, и брали они штурмом города, и реки крови текли по улицам, где воины Познавшего Кровь утоляли свой голод.