И вот однажды пировал Познавший Кровь в своем тронном зале, когда к нему пришел какой-то старик. Седой старец с безумным взором долго смотрел, как Познавший перегрызает горло юной красавице, как жадно пьет кровь и как отбрасывает ее прочь, насытившись, своим рабам. «Почему твои слуги совокупляются с мертвой девушкой?» — спросил, содрогнувшись, старик. «Таким образом, — ответил Познавший, — они совокупляются с Вечностью.» «Я видел много таких обрядов на улицах города, и этот не самый ужасный, зачем ты сделал это, о, Проклятый? Зачем создал Империю Зла, где люди превратились в демонов. Я видел как родители пьют кровь своих детей, как дети едят своих братьев и сестер. Неужели ты думаешь, что так они познают Кровь?» «Нет…. - ответил Познавший, — я просто показал им, как можно жить другим способом, ваш мир не менее жесток, но свою жестокость вы прячете внутри. У всех этих людей внутри Зверь, сейчас он просто вышел наружу, кто ты старик, что не боишься задавать мне такие вопросы?» Я пророк, посланец Богов, что ужаснулись твоим деяниям. «Нет! — расхохотался Познавший Кровь, — ты не пророк, ты один из этих Богов, которому просто стало любопытно.» И долго смотрел Познавший Кровь в глаза Древнего Бога, пока не рассмеялись они вместе, и от смеха этого содрогнулись небеса. И схватил Древний Бог, которому раньше поклонялись как покровителю добродетели первую попавшуюся рабыню, и вырвал ее печень, и съел ее, и разломил ее череп, и выпил ее мозг, не переставая смеяться, и овладел он затем ею всеми возможными способами и проделал он такое с несколькими десятками рабынь, а Познавший Кровь сидел напротив и смеялся над своей самой удачной шуткой, над Древним Богом, попавшимся на тот же крючок, что и поклоняющиеся ему люди. И продолжая улыбаться, встал Познавший Кровь и вышел из тронного зала и покинул Империю, чтобы никогда больше в нее не возвратиться, оставив безумного Бога в безумной земле, ибо не дано им было познать истинную Кровь.

Часть II

1462–1470

Валахия, Трансильвания, Румыния

1

Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы.

Чудные дела творятся, Господи… даже выпить теперь не с кем. Народа в Тырговиште совсем не осталось, а те, кто есть, по домам сидят, лишний раз носа на улицу не высунут, а уж в таверну зайти… Так недолго и разориться. Хотя что тут уж скрывать — и так с трудом концы с концами свожу. Сижу, пью да в окно смотрю: вдруг, кто забредет на огонек. А сегодня вдруг праздник случился, вы, госпожа, почтили своей милостью. Чего изволите? Не беспокойтесь, трактирщик Микош еще никого не обдирал, как липку… Разве что как осинку… Ха-ха… Простите, госпожа, совсем отвык от политеса. Не возражаете, если рядом посижу: не каждый вечер такую красоту встретишь… Глаза у вас, как у кошки — зеленые и опасные. Красивые у вас глаза, госпожа. Влюбишься в такие, и уже навсегда. Все молчу-молчу… Вот вино, еда, самая лучшая, какую мог найти. Угощайтесь!

Проездом в наших краях? Спорю на лучший зуб, что никогда вас раньше не видел, в Тырговиште я всех знаю. Даже князь Дракула ко мне захаживал. Как, вы не знаете, что сталось с Дракулой? Давненько, значит, в наших местах не были. Так я вам расскажу.

Был у нас князь Влад Цепеш, а стал, значит, Раду Красивый, самим султаном на трон, как на кол посаженный. Сидит на месте твердо, даже не дернется: как скажет Мехмед, так и будет. И не знаешь теперь, радоваться или огорчаться. Раньше ведь как было? Пригрозит, бывало, Дракула вспороть живот или четвертовать за проступок, и все —

тишь да гладь в стране. Если ж и умертвят кого, так ведь это для дела, для общей пользы государству.