– Что именно он, Маша? – поторопил ее майор.

Подгорный покинул стул для посетителей и снова опасно с ней сблизился, предусмотрительно подперев задом дверь кабинета. Вот засранец! Не упустит случая прижаться к ней. А тут еще и предлог какой благовидный.

– Он родной отец Миши, – отошла она на всякий случай от него на метр.

– Какого Миши? Какой родной отец?..

Понятно. Сосредоточиться на деле, когда она в метре от него и ей необходимо утешение, Никите сложно.

– Хворов Виктор Иванович – уволенный охранник из подъезда Лебедева, регулярно поставляющий ему проститутку и, возможно, причастный к его банкротству. А также, возможно, причастный к отравлению мужа Натальи Голубевой, убийству ее соседки, похищению самой Натальи Голубевой. – Маша зажмурилась, отворачиваясь от Никиты. – Это родной отец моего брата Миши. У нас с ним были разные отцы.

– Что?!

Конечно, Никита не поверил, она бы тоже не поверила, скажи ей кто об этом еще месяц назад. Рассмеялась бы в лицо в ответ.

Кому? Правильно, Лебедеву Ивану Семеновичу. Он открыл ей страшную тайну Мишкиного рождения.

Почему страшную? Да потому, что эта тайна роднила преступника и ее брата Мишу. Ее брат оказался связан кровными узами с Хворовым. И мог даже быть замешан в их мошеннических схемах, а то и в убийствах, которые они совершили.

И сегодня, узнав, что она собирается повторно опросить охрану подъезда Лебедева, он просто исчезает. Пускается в бега! Он уверен, что она докопается до сути, она такая. Он понимает, что Маша, узнав обо всем, не смолчит. Доложит руководству. Потому что не простит ему смерти родителей.

А он ведь… А он ведь и к этому причастен, да?..

Глава 28

Начальник охранного предприятия смотрел на нее исподлобья.

– Я не могу знать, где проживает сотрудник, который уволился. Бывший сотрудник, – поправился он.

На столе перед ним лежал бутерброд с колбасой в промасленной салфетке. Стоял стеклянный чайник, в котором огромными темными водорослями плавали распарившиеся чаинки. Ему очень хотелось, чтобы Маша сейчас покинула его кабинет, а он бы нормально позавтракал. Он всегда завтракал на работе. Дома не успевал. Бутерброд источал запахи подтаявшего масла и любимой докторской колбасы. Чай заварился. Ну чего она прицепилась?!

– Послушайте, уважаемый…

Она заходила перед открытой дверью его кабинета. Нарочно не закрыла, когда вошла. Чтобы их все слышали. А там уши грели целых четыре офисных сотрудника. И с одним из них у начальника недавно случился конфликт. Тот обвинял его – своего начальника – в нарушении трудового законодательства. И обещал пожаловаться куда следует. Вот ему теперь будет радость!

– Ваш бывший сотрудник, Хворов Виктор Иванович, подозревается в нескольких тяжких преступлениях. Он и его подельница официально объявлены в розыск. И то, что вы покрываете его, умалчиваете о его возможном местонахождении, автоматически делает вас их соучастником.

Он слушал ее вполуха. Он соображал. Как может отразиться информация, которой он обладает и которой будет готов поделиться, на нем впоследствии? Если он расскажет о том, что знает, где могут скрываться эти двое, не обвинят ли его в сговоре с ними? Могут! А если умолчит, узнает ли полиция о том, что ему известно? Может узнать, если Витька проговорится при задержании.

Получалось что? Станет он сотрудничать со следствием, нет, ему все одно будет худо.

– Я не знаю, где он может быть, – слукавил он и тут же сказал чистую правду: – И уж тем более не знаю, где его соучастница. Я ее ни разу не видел. А сейчас, с вашего позволения, я поем.

И не дожидаясь ее позволения, он налил себе в чашку чая, развернул бутерброд и начал его есть.