Несколько секунд легионеры молчали. Одно дело, когда воин по велению своего командира наказывает товарища за какой-то проступок, но совсем другое — возложить на велита обязанности палача! Унизил так унизил — ничего не скажешь.

— Ну? — грозно рыкнул тессарий. — Что молчите? Предлагайте же?

— Распять его на кресте!

— Сжечь на костре!

— Удавить!

— Отрубить голову!

— Дать меч, и пусть бьется со своими соплеменниками насмерть!

Последнее предложение, похоже, понравилось оптию больше других. Устало вытянув ноги, он посмотрел на Юния:

— Ну? Что скажешь?

С видом провалившегося на экзамене двоечника велит почесал затылок и несмело уточнил:

— Это ведь теперь мой раб, правда? Вы, господин, только что подарили его мне…

— Да-да, все так, парень!

— Тогда я не понимаю, почему моей собственностью распоряжаются посторонние люди.

При этих словах многие легионеры изумленно раскрыли рты — по всему видать, не ожидали подобного от тихони.

— Потому что этот раб должен быть наказан, — размеренно и четко проговорил командир. — А раз это твоя собственность, то и наказать его — твоя обязанность.

— Я накажу его, да. — Велит с готовностью кивнул. — Только… можно несколько иным способом?

— Ты же у нас теперь собственник, хозяин! — Оптий развел руками и издевательски хмыкнул. — Очень интересно, что ты придумал с ним сделать? Ну, говори же, говори!

— Видите ли, господин центурион, у меня в Нарбонне есть один знакомый ланиста…

— Что? — Марк Сульпиций в изумлении хлопнул себя по коленкам. — Ну у тебя и дружки, парень! И это — клиенты моей семьи? Ужас. А знакомого сутенера среди твоих друзей нет? Или актера, бродячего мима, проститутки? Позволь заметить, такие знакомства вовсе не красят воина великого Рима!

— Уж какие есть… — Юноша сконфуженно покраснел.

— Что ж, продолжай, интересно послушать. Ну-ну, смелее!

— В легионе, как вы знаете, я недавно. И жалованье мое еще очень невелико, а трофеи попадаются редко…

— Хватит жаловаться на жизнь! Я понимаю, куда ты клонишь. Сколько ты рассчитываешь получить за него у ланисты?

— Шестьдесят тысяч сестерциев. — Юноша скромно опустил глаза.

— Сколько-сколько? — Оптий аж привстал от удивления. — Я не ослышался? Шестьдесят тысяч? Это твое жалованье за год! И кто же даст такие деньги за строптивого раба, с которым одни проблемы?

— Шестьдесят тысяч, — упрямо повторил велит. — Этот галл… Он бьется в точности как гладиатор! Всякие там финты, уловки, обманные движения… Клянусь, едва ланиста увидит, как этот парень сражается, он заплатит мне столько, сколько я запрошу, а может, еще и больше.

— Ну ты нахал, парень… Луций! Ты как думаешь, выручит велит за беглеца такую сумму?

— Кто его знает, мой командир? — уклончиво отозвался сержант. — Может, и выручит. Тем более он же сказал, что ланиста — его друг.

— Мне бы таких друзей, которые запросто швыряют на ветер деньги! Предлагаю пари!

— Пари? — Тессарий азартно потер ладони. — Что ж, почему бы и нет?

Легионеры заинтересованно замерли — похоже, занятное зрелище казни отменялось, но взамен назревало нечто не менее интересное.