— О, не такой уж я и хитрый, мой господин.

— Я заплачу за всех воинов и рабов.

— Поистине, ты очень щедр и великодушен, славный центурион!

— Не обольщайся — я потом вычту расходы из их жалованья, — хмыкнул оптий.

— О! Да ты еще и мудр!

— Надеюсь, ты не запросишь слишком много?

— О господин! Возьму не дороже, чем у всех.

— И сколько хочешь за конгий пива?

— За два конгия — сестерций. — Спрятав хитрую ухмылку, кабатчик снова подергал ус.

— Сестерций — за два конгия пива? — Сульпиций был неприятно удивлен. — Но ведь почти столько же стоит и вино!

— Мое пиво лучше, чем вино, клянусь всеми богами! Сейчас ты сам убедишься, мой господин! Проходи, проходи же!

Во дворе легионеры спешно разбивали шатры, предвкушая разрекламированное ушлым трактирщиком пиво. Велиты, в том числе и Юний, столь же быстро загнали пленниц и детей в ригу, а мужчин — в сложенный из дикого камня амбар.

— Эй, гладиатор! — В последний момент Юний ухватил Виталия за руку. — А ты обожди.

— Чего это ты его придержал? — удивились остальные воины. — Зачем?

— Его нельзя вместе со всеми, — убежденно пояснил юноша. — Снова будет воду мутить.

— Тогда — в эргастул!

— Здесь нет эргастула, Гней, это же не вилла.

— Хм…

— Посади его на цепь в собачью будку, дружище Юний! Клянусь, с цепи он точно не сорвется!

— Ага, не сорвется! — Каллидус скептически хмыкнул. — Ты видишь его мускулы? Да и с этой цепью уж больно много возни — найти кузнеца, заковать, утром расковать. Нет, надо что-то другое придумать. Слушайте-ка, парни, вы пока присмотрите за ним, а я пойду договорюсь с хозяином. Не может быть, чтоб у него не оказалось подходящей каморки! Какого-нибудь чулана, что ли…

— Присмотреть за ним? Это будет тебе дорого стоить.

— Договоримся, вы ж меня знаете.

— Знаем, да, но не так хорошо, как раньше думали. Ты у нас, оказывается, тот еще хитрец!

— Ему палец в рот не клади! — добродушно смеялись легионеры. — Был просто Юний, теперь ишь ты — Каллидус!

Махнув рукой, новоявленный рабовладелец побежал в дом и вскоре вернулся в сопровождении юркого молодого человека в тунике и браках, по всей видимости, хозяйского слуги.

— Этот, что ли, раб? — Подойдя, галл кивнул на Виталия. — И в самом деле выглядит сильным. Ладно, бери его, и пошли.

— Что встал? Идем! — Юний ткнул задумавшегося невольника тупым концом пилума.

— Вон, — показал слуга. — Там на углу у нас сторожевая башня: до прихода легионов славного Цезаря мы опасались разбойников и беглых рабов.

— Это — башня? — всмотревшись, изумился велит. — Я думал, просто амбар.

— Так она еще не достроена. Зато крепка!

— Но… я вижу в ней окна!

— Это бойницы. Да не беспокойся, они слишком узки, чтоб можно было пролезть. А дверь, сам видишь, из дуба!

— Что с того, коли я не вижу на ней ничего похожего на засов!

— Она не предназначалась для того, чтобы ее запирать снаружи, но не беда! Мы бревнышком подопрем.

Скрипнули петли, и Виталий спустился по крутым ступенькам в темноту: башня оказалась с подвальной частью.