Скрипнули петли, и Виталий спустился по крутым ступенькам в темноту: башня оказалась с подвальной частью. Собственно, все «оборонительное сооружение» состояло из этого подвала с высоко расположенными окошками.

Дверь захлопнулась, стало еще темнее, лишь сквозь щели-бойницы проникал дрожащий свет от разложенных во дворе костров. Хозяйская кухня не в силах была обеспечить ужином всех, и многие легионеры сами готовили себе пищу.

— Ну, теперь можно и пива попить, — донесся с улицы радостный голос Юния.

Сволочь он все-таки, хоть порой и похож на нормального человека. Да и прочие не лучше.

Виталий прислонился к стене, оказавшейся довольно теплой, — камни нагрелись за день на солнышке и теперь работали вместо печки. Так, а кроме камней тут хоть что-то есть?

Наклонившись, Беторикс осторожно пошарил руками — глинобитный пол, стены… Все помещение имело в длину и ширину шагов по пять. Натуральная камера-одиночка! Попробуй тут убежать! Да и куда? В лес? Конечно, местность тут незнакомая… хотя бы карта была… Да и карта чего — где они находятся? Все-таки в Краснодарском крае или… во Франции? То есть в Нарбонской Галлии? Если верен последний вариант, то карт никаких тут в помине нету. Разве нечто фантастическое на куске кожи, с обозначением земель песиглавцев и мест обитания Левиафана. А по такой карте далеко не уйдешь. Придется пользоваться иными источниками — например, опросом местного населения. Может, удастся что-то уточнить.

— Эй!

Молодой человек вздрогнул — показалось вдруг, что кто-то его позвал. Глюки!

— Эй ты, там!

Нет, не показалось — действительно звали. Откуда-то сверху, и голос женский. Или детский. Может, мальчишка-слуга?

— Сидишь, да?

— Ну, сижу, — отозвался узник тоже на латыни, уже не пытаясь говорить по-русски. — А ты кто?

— Ты правда гладиатор?

— Допустим. Если тебе так хочется…

Виталий раздраженно сплюнул. Представляться аспирантом тут явно смысла не имело.

— Никогда не была знакома ни с одним гладиатором. — Сверху послышался вздох, и теперь Виталий разобрал, что с ним говорит молоденькая девушка, а не мальчик. — Я всего два раза на гладиаторских играх была, первый раз еще в детстве, почти и не помню ничего, а потом прошлым летом. Все в Нарбо. Ты, конечно, скажешь, провинция, но, знаешь, для нас и это неплохо. Здесь, в глуши, ничего такого нет. Никаких развлечений, а в город дядюшка Бранит редко ездит.

— Дядюшка Бранит… — повторил Виталий. — А тебя как зовут?

— Эрмедия.

— Эрмедия… Красивое имя. Непонятно только какое? Ведь не римское?

— Конечно не римское, мы же галлы! — Невидимая собеседница усмехнулась где-то наверху. — Но мы не то что дикие галлы, которые живут в Кельтике и воняют козлятиной! Дядюшка говорит, мы все рано или поздно получим права граждан великого Рима! Ну, не мы, так наши лети. У меня их, кстати, двое — мальчик и девочка. Юлию три года, а Юлии — два.

— В честь Цезаря названы?

— Конечно.

— А кто твой муж?

— Служит в легионе «Алауда». Его Цезарь набирал.

— «Жаворонки»? Знаю!

Виталий опять с тоской вспомнил «свою» реальность, где был клуб под названием «Алауда», в честь этого самого легиона. На миг вновь мелькнула безумная надежда, что имеется в виду именно клуб, руководимый дядькой Кельтиллом Злое Копье, в миру — Колей Воскобойниковым. Но юная мать тут же разбила его надежды.

— Мой муж погиб в битве с дикими галлами, — заявила она с апломбом и гордостью, какие в данной ситуации можно было бы встретить только у самых «отмороженных» ролевиков, да и то не факт.