— Открываю, открываю… пожалуйте!

— Ну, ты бы хоть факел с собой прихватил или светильник.

— Светильник и мне бы не помешал. — Виталий посчитал, что ему уже можно слегка повысить требования. — А то сидишь в полной темноте, в карцере.

— Ну уж, дружище, светильника я тебе пока не дам! — Господин Ну сказал как отрезал. — При всем моем к тебе уважении, а я ведь тебя уважаю и ценю, ты заметил?

— Вот уж спасибо, благодетель! Не знаю, как бы без тебя и жил.

— Ну, ладно, ладно, не ерничай… Клавдий! Да что там со светильником-то?

— Будет, — махнув кому-то рукой, заверил старик. — Я уже послал раба. Ага… вот он бежит. Каникс, Каникс, быстрее давай!

Каникс, смешной лопоухий мальчишка, одетый в большую тунику явно с чужого плеча, с поклоном протянул ветерану зажженный светильник, сияющий новенькой бронзой и похожий на заварочный чайник в отверстие заливалось масло, а из носика торчал фитиль. Удобнейшая вещь — яркость пламени регулировалась длиной фитиля, для чего имелось специальное колесико в носике, а саму лампу можно было либо ставить куда хочешь, либо подвешивать за цепочку на крюк в потолке.

— Ну вот. — Клавдий поднял светильник повыше. — Смотри, Беторикс, выбирай.

Виталий выбрал сверкающий шлем с широкими полями и большим металлическим гребнем, украшенным птичьими перьями; последние, впрочем, выглядели далеко не презентабельно, но это было дело поправимое. На всей поверхности шлема сияли оловянные рыбьи чешуйки, издалека похожие на серебряные.

— Вот подшлемник, померяй. Ну как?

Шлем пришелся впору — тяжеловат, правда, но ведь в нем не целый день ходить.

— Очень красивый, — искренне ответил молодой человек. — И сидит хорошо, не болтается.

— Добрая работа! — ухмыльнулся старик ветеран. — А вот тебе и щит — простой скутум, зато какой красивый!

— А вот тебе накладка на руку! — К экипировке новобранца подключился и ланиста. — И на нее же доспех. Перед играми тренировки не будет — начистишь его как следует, чтобы блестел.

Да-а, доспех тоже был не очень-то легок, к тому же щит, утяжеленный бронзовыми вставками, тянул килограммов на восемь, то есть был вдвое тяжелее круглого варварского, к которому Виталий привык. Конечно, в прежней своей реальности ему не раз приходилось держать в руках римскую «бронедверь», но никогда еще от нее не зависела его жизнь.

— А меч? Хотелось бы и его посмотреть.

— Мечи хранятся отдельно, друг мой, — рассмеялся Валерий. — Чтобы не было лишнего соблазна и не вышло как в Капуе! Думаю, ты все же получишь на игру свою спату или гладиус — в зависимости от того, с кем придется сражаться.

Молодой человек хмыкнул. Индустрия развлечений Древнего Рима еще только принимала свои классические формы, расцвет которых пришелся на времена империи. Еще не сложился тип тяжелого гладиатора — так называемого секутора, еще не появились вооруженные трезубцем и сетью ретиарии. Впрочем, может быть, в Риме они уже и встречались, но в провинции еще жили по старинке и довольствовались простым набором: «самниты», «фракийцы», «галлы»… Даже «мирмиллоны» пока считались нововведением.

— Ну вот, ты у нас теперь «мирмиллон», — ухмыльнулся ланиста.