— Ну вот, ты у нас теперь «мирмиллон», — ухмыльнулся ланиста. — И я даже выбрал тебе имя! Всю ночь думал, пока одна девчонка не подсказала. Тевтонский Лев! Вот как ты теперь будешь зваться!

— Тевтонский Лев? — озадаченно переспросил Виталий. — Но… я же не тевтон, даже не германец!

— Ну а ты думаешь, Каррит Фракиец — из Фракии? Или знаменитый Гельветский Вепрь из Каркасо знает хоть одно слово по-кельтски? — засмеялся Валерий. — Скажу тебе больше: наш Германский Ветер родом из Рима. Кстати, свободный человек, а в гладиаторы сам нанялся в поисках смысла жизни, денег и женской любви. Тевтонский Лев — красивое прозвище, и его очень легко запомнить.

— Что ж, — молодой человек пожал плечами, — лев так лев. Спасибо, не козлом обозвали.

Глава 7

Зима 53–52 гг. до Р. X. Нарбо-Марциус. Тевтонский Лев

Накануне декабрьских ид (то есть двенадцатого декабря) Господин Ну с утра привел в школу осанистого молодого человека, лет двадцати пяти, одетого в несколько туник, одна поверх другой, и в лацерну, с тщательно выбритым продолговатым лицом, длинными волосами цвета старой соломы и карими глазами, в которых светилась скрытая насмешка.

— Это мой друг актер. — Ланиста подвел незнакомца к Виталию. — Сейчас он займется тобой, Тевтонский Лев.

— Хорошо. — Виталий кивнул, опуская тяжелый учебный меч. — Мне заканчивать тренировку?

— Ну да, прекращай, я сказал же! Моего приятеля зовут Эней, я уверен, вы с ним поладите. Он научит тебя красиво убивать и так же красиво умирать, если потребуется.

— Умирать я пока не собираюсь, — угрюмо буркнул гладиатор. — Да и убивать зря никого не хотелось бы.

— И не надо никого убивать! — поддакнул ланиста, озабоченный сохранностью своей собственности. — Ну, разве что самых дешевых галлов, да и то, знаешь, хотелось бы, чтобы они дожили до лета и успели окупиться. Вон туда, за амбар проходите.

— Валерий, друг мой…

— Ну?

— Мне, то есть ему, нужен щит, — напомнил актер. — И напарник, чтобы все было как на арене.

— Ну хорошо, я скажу Клавдию.

Погодка выдалась не лучшая: покрытое сизыми тучами небо хмурилось, нависало низко-низко, то и дело начинал моросить дождь. Эней поплотнее укутался в плащ, дожидаясь, когда явится присланный Клавдием спарринг-партнер.

— Где ж там его носит-то? Ага, вон идет кто-то.

К амбару бежал со щитом в руках парень с чуть скуластым лицом и упрямым взглядом — из тех, «подающих надежды».

— Так! — Актер деловито потер руки. — Встаньте друг против друга. Ты, Лев, наноси удар, а ты… как твое имя?

— Северьян. Северьян Альпийский Тигр.

— Альпийский Тигр?! Но ведь тигры не водятся в Альпах.

— Как и львы на берегах Рейна, — с усмешкой заметил Беторикс. — Это все Валерий сочиняет, Гомер местного разлива.

— Да, он с детства был выдумщик. — Эней неожиданно улыбнулся. — И приврать любил, за что его и били.

— А вы что же — друзья детства?

— Вроде того. Ну, что встали? Начнем! — Актер задумчиво ухватил себя за подбородок. — Итак, приветствие. Представьте: перед вами арена, ликующая толпа зрителей, предвкушающих праздник. И этот праздник должны дать людям вы!

— Презренные гладиаторы, — ухмыльнулся Виталий.

— Профессия актера не менее презираема снобами, — не преминул заметить Эней.