Поводов для радости Виталий пока не видел. По сути, его гнали в сражение, как быка на бойню. Кормили, правда, хорошо, но днем молодой человек находился под пристальным присмотром тренеров и охраны, а ночевал в запертом карцере. Ему еще не доверяли, хотя ушлый юноша Валерий и лелеял надежды на нового бойца. Однако суждено ли им было сбыться? Сколько ни репетируй предстоящий бой, на деле он по-всякому может повернуться. Вдруг поклонники Альпийского Тигра окажутся не столь многочисленны и якобы побежденного гладиатора придется убить по-настоящему? Беторикса передернуло, едва он представил, что ему придется полоснуть клинком по горлу товарища. И ладно бы еще победил в бою честно, а ведь тот должен будет намеренно уступить! И кто он, аспирант Замятин, после этого будет? Палач, артист, гладиатор, проститутка — одного поля ягоды.

— Ну? — После утомительной тренировки, когда сдавали оружие, к Виталию подошел ланиста, потрепал по плечу, улыбнулся. — Чувствуешь радость близкой битвы?

— Да не особо, — честно признался гладиатор. — Азарт — да, наверное, есть, но радости…

— Эх! — Валерий махнул рукой. — Экий ты циник.

Кто-то вдруг позвал его — Красавчик, что ли, и ланиста скривился:

— Ну вот, сейчас опять что-нибудь выпрашивать будут.

— Валерий, эй, Валерий! — скинув тяжелый шлем, взывал Красавчик Апис. — Иди скорей сюда, дело есть.

— Знаю я ваши дела, — пробурчал ланиста. — Небось опять девки понадобились.

— Э, дружище! — Апис и стоявшие рядом Фракиец и Германский Ветер засмеялись. — Нам бы не только девок, нам бы сейчас и вина неплохо выпить. Только не той бурды, которой ты обычно всех потчуешь. Эй-эй, Валерий! Вот только не надо говорить, что нет денег. Сульпиций же заплатил!

— Ну, заплатил. — Юноша неохотно кивнул. — Но ведь вся подготовка тоже стоит денег. Думаете, арена сама собой строится?

— Да ничего мы не думаем, дружище! Вели-ка принести нам вина… и девок подогнать! Позови кого-нибудь — наверняка за воротами стоят.

— Вот шельма! — восхищенно произнесли сзади.

Аспирант обернулся — все никак не мог привыкнуть к этой манере Северьяна возникать за спиной, словно черт из табакерки. Люди этой эпохи обладали более развитой восприимчивостью и могли, не оборачиваясь, сказать, кто за ними идет и на каком расстоянии, но Виталий, увы, такими способностями не обладал.

— Я про Красавчика, — подойдя ближе, ухмыльнулся Альпийский Тигр. — На этих играх он получит свободу.

— Свободу? — удивился Виталий. — Так ведь ее еще заслужить надо.

— Нет. — Северьян покачал головой и прищурился. — Свободу нельзя заслужить, ее можно только купить.

— И что, у Красавчика есть на это средства?

— Не у него, у Сульпиция. Хотя и Красавчик тоже не беден. Недавно прикупил две мукомольни и еще хочет пекарню.

— Рад за него. — Беторикс улыбнулся.

В принципе, ничего удивительного: некоторые рабы бывали богаче своих хозяев, владели мастерскими либо занимались доходным промыслом, при этом не имея никаких прав и за людей не считаясь. Многие со временем выкупались на свободу, становились вольноотпущенниками, по гроб жизни оставаясь клиентами своего бывшего хозяина.