|
Многие со временем выкупались на свободу, становились вольноотпущенниками, по гроб жизни оставаясь клиентами своего бывшего хозяина. А многие так и не выкупались — хозяева обычно не склонны были отпускать на волю курочку, несущую золотые яйца. Разве что за очень уж приличные деньги. А раб-гладиатор имел немало возможностей их заработать. Устроитель игр мог заплатить особо понравившимся бойцам — прямо на арене, на виду у ревущих от восторга зрителей, отсчитать сверкающие на солнце золотые ауреусы. Гуляй, рванина, да добро мое помни! С такими рубаками, как Красавчик Апис, это происходило нередко, однако сами игры устраивались не так часто, как хотелось бы. Потому основным заработком для гладиаторов-суперзвезд всегда был «левак». С разрешения ланисты, разумеется, — тот всегда получал свой процент, а иногда и сам сдавал бойцов в аренду за определенную сумму. Скажем, в качестве сопровождающих важного господина или госпожи, охранника; иной раз требовалось кого-то припугнуть… или даже набить морду… или даже… Словом, способов подработать на стороне хватало.
— Сульпиций заплатил за Красавчика больше двухсот тысяч сестерциев, — негромко продолжал Северьян. — Немалая сумма! — Беторикс присвистнул и повел плечом. — По сравнению с тем, сколько Сульпиций награбил в Галлии, это сущий пустяк! — Награбил? Но ведь центурион должен сдавать трофеи… — Ты что, вчера родился? Должен-то он должен… — А зачем центуриону выкупать гладиатора? — Сульпиций метит в квесторы или эдилы, а то и в пропреторы, потому и устраивает игры. Если он в придачу освободит лучшего бойца, это даст ему еще больше славы. К тому же у Красавчика две мукомольни и он вполне может сам внести часть суммы на собственный выкуп. И ему хорошо, и Сульпицию польза. Да и остальных, кто себя проявит, центурион наверняка щедро наградит. Кстати, Валерий с тобой еще не говорил на эту тему? — Нет. — Значит, поговорит, не сегодня, так завтра. Северьян оказался прав: вечером ланиста лично заявился в карцер, где по-прежнему квартировал Тевтонский Лев. — Ну, что ты так смотришь? Удивлен моим визитом? — Не знаю, куда усадить столь почетного гостя, — усмехнулся гладиатор. — На прелую-то солому неудобно как-то. — Ну не такая уж она и прелая. Солома как солома. Я, кстати, вина захватил… — Выглянув в дверь, ланиста подозвал раба, взяв у него кувшин и кружки. — Выпьем, заодно поговорим. — Хорошо. — Виталий кивнул. — Выпьем. — Между прочим, это очень неплохое вино. Хотя я не только для тебя его купил. Слышишь, песни поют? — Нежданный гость поднял палец. — Слышу, — усмехнулся Тевтонский Лев. — Плохо поют, нескладно. Это что там — девки визжат? — Красавчик их за пятки щекочет. Любит он это дело. Ну ладно, не о них сейчас речь, а о тебе. — Обо мне? — Ну не обо мне же? — Валерий хлопнул себя по коленкам. — Хочу поговорить с тобой о награде. Господин Сульпиций, конечно же, наградит особо понравившихся публике гладиаторов, и я практически уверен, что и ты окажешься среди них. Так вот, уговор: деньги не присваивать, не крысятничать, а потом поделим по-честному, среди всех отличившихся бойцов. — Но центурион и так отметит всех отличившихся! — Отметит, да не всех! — Допив вино, ланиста пригладил кудри. — Альпийский Тигр тебе проиграет — так условлено, ты не забыл? А достойно проиграть не так просто, да и решиться на это нелегко. Хватит ли у поклонников Тигра решимости отстоять своего гладиатора? Клянусь Юпитером, я, например, до конца в этом не уверен. |
