«Интересно, какой-такой транспорт имеет в виду наша Бабка Ёжка, – про себя удивился Герман. – Наверное, помело или ступу а, может, мифическую виману, да не такую, как изобрел этот немецкий горе-изобретатель как-там-его, а настоящую, доставшуюся в наследство от древних гигантов».

На следующее утро выяснилось, что речь шла о самолёте, но таком древнем, что при взгляде на него брала оторопь. Деревянный каркас, частично оббитый фанерой, а частично обтянутый полотном, да маломощный двигатель с выточенным из полена двулопастным пропеллером.

– Истребитель «Ньюпор», о почтеннейшие, – объявил господин Каранихи, любовно поглаживая обшарпанный борт летательного аппарата. – Классика авиационной техники, французская штучка.

– А это что? – с сомнением спросил Герман, указав на четыре снаряда, прикреплённые к длинным палкам по левому борту аэроплана.

– Пороховые ракеты! – с гордостью ответствовал Каранихи. – Я же говорю, мой учёнейший друг, перед вами – истребитель.

Крыжановский привстал на цыпочки и заглянул внутрь истребителя. Оказалось, тот рассчитан на двух человек.

– Ева, ты самолётом управлять умеешь?

– Нет, только собиралась учиться пилотажу,- ответила девушка.

– Я – пилот, – с достоинством поклонился Каранихи. – Придётся уж вам, саиб и мем-саиб потесниться сзади.

– Сомневаюсь, что этот скакун вынесет троих, – покачала головой Ева. – Здесь, в горах, воздух сильно разрежен, отчего подъёмная сила слабая – при минимальной нагрузке, может, ещё получится взлететь, но с перегрузом подобное совершенно невозможно.

– Не нужно сомневаться, о, прекраснейшая мем-саиб, – в излюбленной манере ответил Носитель. – Мы взлетим, мы обязательно взлетим, обещаю посвятить этот полёт вам, и только вам.

Выдав эту, пронизанную уверенностью, тираду, Каранихи поклонился чуть ли не до земли, и взялся готовить аэроплан к полету. Переглянувшись, Герман с Евой отправились к себе – собираться.

Герману вспомнилось, как где-то в прошлых жизнях, во время мнимого ареста в Москве, он с тоской елозил взглядом по столь милым сердцу вещам в родной мансарде. Сейчас та же процедура повторялось в отношении временного тибетского пристанища, где прошли счастливейшие мгновения жизни – мгновения, подаренные Евой. Его Евой!

«Ну, всё – пора!» – решительно подхватив рюкзак, он направился к выходу.

На пороге путь заступила старуха Шурпанакха.

– Главное я специально напоследок приберегла. Последние слова – они завсегда памятнее прочих, – жгучие глаза старой Носительницы глядели Герману в самую душу. – Запомни, мурш, вместе с Шеффером и его людьми в Германию отправились Зелёные братья во главе с Королём ужаса – таков истинный титул того, кто пожелал именоваться агпой. Он и его люди будут сторожить Вселенскую Черепаху и Колесо Судьбы. Ни в коем случае не смей вступать с ними в открытую схватку, тебе в ней не выстоять…

– И как же быть? – в растерянности Герман уселся на собранный только что рюкзак. – Ну, бабушка, воистину порадовали перед отправкой.

– А ты не ёрничай, кабы раньше сказала про Зелёных, небось, решимости-то поубавилось бы? – старуха подмигнула профессору самым бесстыжим образом. – А как быть, я тебе посоветую: напролом не лезь, лучше голову свою учёную напряги и Зелёных братьев вокруг пальца обведи. Король – он, конечно, умный, да остальные – полные болваны: для драки годятся, для Игры – нет. И, смотри там, не геройствуй, на Колесо не посягай, иначе правила нарушишь. Твоя цель – Черепаха, и только она.