В ответ Крыжановский лишь заскрежетал зубами.

– Всё понятно, вижу, тебе есть о чём порассказать. А я, со своей стороны, горю желанием послушать интересную историю и повидаться с моей подругой Евой.

Когда Герман и Ольга поднялись по лестнице, портье завистливо обронил:

– Везёт же дураку, две такие женщины, о-о!

И принялся прилаживать к стене фотографию кинодивы с приобретённым автографом.

В номере Крыжановскому пришлось дожидаться, пока «две такие женщины» закончат обмен любезностями вперемешку с чисто женскими новостями, причём Ева кричала из ванной, а Ольга вторила ей из комнаты. Когда же Ева, завёрнутая в простыню, появилась в номере, беседа подруг иссякла – видно, актуальность разговора поддерживалась лишь необходимостью повышать голос.

– Ольга, Ева в курсе наших дел! – решил сразу взять быка за рога Герман, но Чехова в ответ лишь засмеялась:

– Мой дорогой, ты делаешь успехи – нет более надёжного способа завербовать девушку, чем влюбить её в себя. Ну, рассказывай, я вся – внимание.

И он начал говорить – страстно, увлечённо, не допуская ни иносказаний, ни двусмысленностей – будто читал лекцию в университете. Ольга слушала спокойно, лишь в одном месте спохватилась и захлопала ресницами. Это когда профессор вскользь упомянул о том, что ему поведала Ева – о летательном аппарате Шаубергера, который гестапо использовало в качестве ловушки. Фрау Чехова, даром, что солидная дама, вспорхнула со стула, словно бабочка и улетела звонить по телефону. Вернувшись же, сказала с чувством:

– Спасибо, мои дорогие! Только что вы спасли жизнь одному человеку…, очень дорогому мне человеку.

Профессор продолжил повествование, а закончил так, как советовала старая Шурпанакха – ни словом не упомянув о Вселенской Черепахе. Чехова некоторое время раздумывала, изредка поглядывая с лукавцей. Герман начал опасаться, что недосказанность замечена, и сейчас его уличат во лжи, но такого не произошло – Ольга чисто русским жестом хлопнула себя по коленям и, поднявшись, заявила:

– Да, Фриц Гильшер – та ещё фигура, мы к нему давно приглядываемся. Ладно, посмотрим, что можно сделать, но мне нужно время. Вернусь завтра, и мы всё расставим по местам. Пока же – отдыхайте.

– Ольга, – взмолилась Ева, – наш багаж потерян и нам нечего надеть, а в здешних магазинах, как я догадываюсь, из готового платья можно купить разве что баварские национальные костюмы.

– А что, тебе пойдёт наряд пастушки, – иронично приподняла бровь Ольга. – А вот уважаемый профессор в кожаных шортах и шляпе с пёрышком смотрелся бы забавно. Не переживайте, я всё устрою, только потерпите до завтра.

Появилась Ольга в гостинице только к вечеру следующего дня. Новости привезла обнадёживающие.

– Я говорила о Гильшере с фюрером, – сказала она, заговорщицки подмигнув Герману. – Фюрер дал понять, что ему самому порядком надоел этот зарвавшийся кукловод, как ты справедливо назвал доктора Фрица…

Крыжановский недоверчиво покачал головой.

Ольга же усмехнулась и пояснила:

– Конечно, прямо ничего такого не говорилось, но, видишь ли, Адольф обладает весьма своеобразным импульсивным характером: его реакцию и поступки легко предсказывать. А предсказуемыми людьми легко управлять – такие люди для тех, кто считает себя кукловодами, просто находка. Я тоже немножко умею читать в душе Адольфа – в силу своих скромных способностей, так сказать. А потому можете быть уверены – фюрер обрадуется, если мы избавим его от чуждого влияния.