— НСБ! — кричал Даррек. — Опустите оружие!

— ЗМА! — орали в ответ те. — Бросай оружие!

Тинкер пробралась к ближайшей двери. Кажется, никто не обращал на нее внимания, но ведь она-то была совсем без оружия.

— Эта девушка задержана нами в целях ее защиты! — рычала Бриггз.

— Бросай оружие! — продолжали вопить люди ЗМА или те, кто выдавал себя за людей ЗМА. — Вы не сделаете ни шагу, пока не предъявите соответствующие удостоверения и документы, удостоверяющие освобождение от таможенных пошлин!

Тинкер шмыгнула в дверной проем.

Кажется, Даррек за ее спиной не заметил, что она сбежала.

— Посмотрите, это черный код!

ЗМА не сдавалось:

— Нахера мне знать, какого он цвета! Это Эльфдом!

Стараясь не шуметь, Тинкер вошла в помещение и обнаружила, что она оказалась в пустой больничной палате. Она слышала, как по коридорам разносится эхо топающих сапог. Эхо стремительно приближалось, отрезая ей путь к отступлению.

Единственным выходом оставалось спрятаться. Помимо кровати, ночного столика и стула для посетителей, единственным предметом мебели в палате был большой шкаф. Тинкер открыла дверь и обнаружила, что нижняя часть состоит из множества маленьких ящиков. Какой странный гардероб… Но верхняя часть представляла собой высокую полку, где можно было повесить блузку или рубашку. Ну что ж, полка так полка. Тинкер залезла на полку, легла, скрючившись, и ногтями закрыла дверь изнутри.

Биение ее собственного сердца заглушало все остальные звуки… Но вот кто-то вошел в комнату. Широким шагом этот кто-то направился прямо к шкафу. Дверца открылась, и на Тинкер уставился Дерек Мейнард. Над его плечом нависало локационное заклятие.

— Бывают времена, когда я ненавижу магию, — сердито произнесла Тинкер, не слезая с полки.

— Ты из тех девочек, которых нелегко поймать, — парировал он.

— К сожалению, не так уж нелегко. — Она нехотя распрямилась и спрыгнула вниз.

Мейнард сунул руку в карман и достал яркий желтый прямоугольник.

— Хочешь жвачку?

— Меня учили не брать конфеты у незнакомцев.

Он поднял бровь, словно хотел сказать: «Продери глаза!», или «Не валяй дурака!», или что-нибудь действительно остроумное. Тинкер подумала, что в этом заключается одно из преимуществ умения держать язык за зубами: люди сами придумывают за тебя диалоги, да еще такие, что ты и вообразить не мог. Но ей самой это не удавалось: она никогда не умела сохранять спокойствие. Чертыхнувшись, она взяла предложенную ей жевательную резинку.

Жвачка наполнила ее рот сладостью — словно в противовес отчаянно бьющемуся сердцу.

— «Джуси Фрут», — определила она марку. — Говорят, она нравится эльфам.

— «Джуси Фрут» и арахисовое масло. — Мейнард развернул пластинку и для себя. — Мне всегда было интересно, вкус — это вопрос культуры или нечто, заложенное генетически? Видит Бог, есть и человеческие культуры с куда более причудливыми вкусами.

Она пожала плечами, не зная, что ответить. Сейчас это ее не очень-то занимало. Зачем они тут стоят и обмениваются дурацкими репликами? Мейнард выследил ее, но означает ли это, что он собирается выдать ее агентам НСБ и развеять забавное заблуждение? Тинкер демонстративно неторопливо жевала резинку, а Мейнард внимательно смотрел на нее. И вдруг протянул руку и потер треугольник у нее между бровей.

— Откуда это взялось?

— Ветроволк. — Она откинула назад голову.