— Слушайте, вы, не вмешивайтесь! — В Натане проснулся коп, и он заговорил жестким тоном. — Это наше с ней дело. Эльфам ни к чему лезть в наши дела.

— Ты ее не слушал. А она говорит: «Нет». А теперь отпусти ее.

Два самца испепеляли друг друга гневными взглядами, полностью игнорируя ее. Впрочем, оба держали ее за руки, каждый за свою. «Как два пса, сцепившиеся из-за кости», — подумала она.

— Натан! — Она постаралась высвободить руку. — Послушай, мне нужно время обдумать все это. Дай мне время подумать.

Натан наконец посмотрел на нее. В его глазах был разлит целый океан боли.

— Я сожалею, что все пошло слишком быстро. Только не уезжай с ним.

«Все пошло слишком быстро? Нет, это ты пошел слишком быстро!» Но она не произнесла этого вслух, потому что сама первая использовала эту фразу. Впрочем, ее задело, что он не отвечает за свои действия.

— Пожалуйста, Натан, отпусти меня.

Натан тяжело посмотрел на Ветроволка, потом вздохнул и отпустил ее руку.

— Увидимся! — пообещала она. — И поговорим. О'кей?

— Ага. Поговорим.

Покончив с необходимым делом, она убежала с Ветроволком.

ПРЕВРАЩЕНИЕ ГРАФИТА В АЛМАЗ

— Ты выглядишь прекрасно, — пробормотал Ветроволк ей прямо в ухо.

Она вдыхала его теплый запах, аромат сандала и кожи.

— Как ты меня нашел?

— Я оставил записки во всех местах, где ты могла сегодня оказаться. Одну из них ты вскрыла и привела в действие заклятие слежения. Сегодня вечером я нашел бы тебя где угодно.

— Ох!

Он покачал в ладони ее левую руку.

— И пришел бы за тобой раньше, но мне многое нужно было подготовить. — Склонив голову к ладони Тинкер, он коснулся ее губами: поцелуй был легче прикосновения бабочки. — Иногда время летит слишком быстро, но есть кое-что, чего у тебя нет, как у человека. Кажется, еще вчера ты была ребенком. А я упустил шанс стать твоим защитником. Но теперь, когда я нашел и узнал тебя, я не хочу потерять тебя снова.

Словно перышком, он провел языком по ее ладони до самого запястья, так же как тогда в хосписе. О боги, наяву это было еще лучше, чем во сне.

Двумя пальцами она коснулась податливой жемчужины — мочки его уха — и стала на ощупь исследовать ее чужеродную красоту.

— Ничего, что я трогаю?

— Сегодня это ты, а не сайджин, — сказал он странным, словно охрипшим голосом.

Она поняла: разрешение дано. Ее палец скользил по его подбородку, не встречая ни единой шероховатости: у эльфов на лице не растут волосы. Он поцеловал ее пальцы, когда она обвела ими его полные губы. На мощной колонне его шеи, прямо над высоким воротником рубашки, она обнаружила точку пульса. Стальные мышцы играли под мягкой тканью. На ощупь Тинкер представила себе форму его плеч, почувствовала их крепость. Когда ее рука добралась до ряда пуговиц, он расстегнул их сам, опередив ее любопытные пальцы. Кожа под рубашкой оказалась мягкой и гладкой, словно шелк, натянутый на рельефный упругий каркас.

— Ты поднимаешь тяжести? — прошептала она, когда он, откинувшись к спинке сиденья, легко развернул ее и потянул на себя. Одним грациозным движением она оказалась верхом на его коленях.

— Фехтование на мечах — это тяжелая работа.

Продолжая исследование, Тинкер сдвинула его рубашку назад, обнажив торс. Спустившись со спины, ткань задержалась на локтях. Соски его казались темными монетами, а живот — рядом четко обозначенных мышц. Концы рубашки были заправлены в брюки: белый струящийся шелк, уходящий под черную замшу.