Дорида — мать наследника. Аристомаха — нет. Ей лучше всех известно, что ни одна женщина не способна стереть из твоего сердца память об Арете. Но подари же и ей немного любви.

Я почти что пьян, иначе не написал бы тебе то, что собираюсь написать дальше. Помнишь о той, кого ты видел в пещере в Генне? О девушке в пеплосе, прежде встреченной тобой у истоков Анапа?

Она — не Арета. Эта девушка каждый год изображает Персефону на празднике весны, а в остальные месяцы года жрецы прячут ее в том некрополе в скалах, у истоков реки. Когда она постареет, ее заменят другой, более молодой.,

Арета мертва.

Ты отомстил за нее.

Хватит.

Посвяти же остатки своего разума или своей души — называй как хочешь, — тем, кто у тебя остался.

Многие из наших друзей погибли, сражаясь в твоих войнах. И другие еще погибнут… Подумай о них — и сам станешь другим. Ты почувствуешь себя лучше при мысли о тех, кто так сильно любил тебя, нежели чем в окружении своих кампанских наемников.

Если это письмо когда-нибудь окажется на твоем столе, ты велишь своим головорезам отрезать мне яйца. Поэтому, быть может, я не стану отправлять его тебе. Если же ты все-таки получил его — значит, однажды, будучи трезвым, я подумал в точности так, как когда бываю пьян. Береги себя».

23

Встречу назначили в Мотии, в доме Битона, командовавшего крепостью. Дионисий прискакал верхом по дамбе, Лептин приехал на одной из шлюпок «Бувариды». Корабль выглядел еще более впечатляющим, чем в прошлый раз. На носу красовалась голова быка, покрытая серебром, парус был украшен пурпуром и головой горгоны с окровавленными клыками, свирепым оскалом и высунутым языком. Уключины весел отделали сверкающей, словно зеркало, бронзой, топ главной мачты — золотой пластиной. Вдоль бортов выстроились блестящие от жира баллисты, заряженные смертоносными стрелами.

— Разве оно не великолепно? — проговорил Лептин, спрыгнув на сушу перед братом и указывая на огромное судно у себя за спиной.

— Несомненно. Но не слишком ли бросается в глаза?

— О, я хочу, чтобы эти ублюдки наложили в штаны, едва увидев ее. Они должны понять, что от стальных челюстей моей «Бувариды» им никуда не спастись.

Явился Битон с дюжиной наемников и поздоровался с обоими.

— Есть новости? — спросил Дионисий, покуда они шли к жилищу правителя.

— Пока все спокойно, — ответил Битон, — но расслабляться не стоит. Мне известно, что в Карфагене ведутся масштабные приготовления. Речь идет о сотнях боевых кораблей — трех или четырех, но некоторые утверждают, что пяти. Верфи заставлены ими. И сдается мне, что грузовых судов еще больше.

Лептин, казалось, на мгновение утратил свое расположение духа.

— Мне нужны еще пентеры, — заявил он. — По крайней мере столько же. Сколько у нас их строится?

— Десять, — сухо ответил Дионисий.

— Десять? И что мне делать с десятью?

— Устрой так, чтобы их хватило. Пока я не могу дать тебе больше. Где остальной флот?

— В Лилибее, — сообщил Лептин. — Там удобное место для засады. Как только неприятель появится, я его потоплю.