Телега направилась к Западным воротам, охраняемым в тот момент наряду с прочими двумя членами Братства, готовыми убить своих сослуживцев по караулу в случае, если те проявят слишком много рвения в досмотре проезжавших людей и товара.

Но этого не потребовалось. Телега беспрепятственно пересекла ворота и двинулась к берегам Анапы, туда, где Дионисия ждала лодка. Раненого осторожно погрузили, и она поплыла вверх по течению, скрытая густыми зарослями папируса.

Глубокой ночью, когда город затих, словно устав от крови и криков, возле дома с навесом раздалось пение — гимн любви, положенный на древнюю свадебную мелодию. От этой серенады разрывалось сердце. В опустевшем и оскверненном месте она звучала как последняя дань раненого беглеца, находящегося на пороге смерти, своей погибшей любви.

Из участников злополучного заговора не спасся почти никто. Всех жителей Сиракуз, принадлежавших к ненавистному сословию землевладельцев, схватили и предали смерти. Те же, кто последовал за Гермократом в надежде освободить и заново отстроить свои родные города — Селинунт и Гимеру, — хотя и выжили, но были обречены на долгие годы тюрьмы.

Дионисия приговорили к смерти заочно, так как нигде не смогли его обнаружить. Филист распустил слухи, что тот умер от полученных ран и друзья предали его тело огню — ночью, на болотистых берегах реки Кианы.

Народное собрание выбрало нового правителя, по имени Дафней, похвалявшегося тем, что он убил более двадцати мятежников в ужасную ночь битвы за агору. Он заявил, что победа навсегда закрепила триумф демократии и в будущем никто больше не посмеет и думать об установлении тирании.

Хвастовство Дафнея раззадорило и других. Так многие завсегдатаи портовых кабаков стали бахвалиться тем, что «побывали между ног у этой шлюшки», дочери этого гнусного Гермократа, предателя. Никто прежде не смел говорить подобного о женщине, имевшей мужа, жениха или брата, но память Ареты некому было защитить, и о ней можно было безнаказанно болтать что угодно. Но у Филиста везде были глаза и уши и много денег — отчасти из полученного им наследства, отчасти из казны Братства. На основе поступавших к нему сведений он начал составлять список, прилежно занося туда имена, адреса, профессии, места, посещаемые данным субъектом, и все прочее, что удавалось узнать в этой связи.

Братство, несмотря на понесенные потери, все еще оставалось сильным и многочисленным, и когда под большим секретом распространилась новость о том, что Дионисий выжил и прячется в горах в недоступном месте, многие изъявили желание отправиться туда и стать его активными сторонниками.

В те же дни Филист направил своего гонца, по имении Деметрий, в Малую Азию, к младшему брату Дионисия, Лептину, жившему в Эфесе.

Открывший ему дверь раб сообщил, что хозяина нет дома.

— А где он? — поинтересовался посланец.

— Не знаю, выходя по вечерам, он не докладывает мне, куда идет.

Деметрий вздохнул:

— Значит, я буду ждать его возвращения. Дело срочное. Можешь пока дать мне чего-нибудь поесть? Я еще не ужинал.

Раб не испытывал особого желания принимать в доме незнакомца, но не решился и прогнать его, поэтому подал блюдо с оливками и ломоть хлеба.

Деметрий принялся с жадностью поглощать все это, запивая вином из фляги.

— Твой хозяин обычно поздно возвращается? — спросил он.

— Как правило, под утро, — ответил раб.

Однако вскоре Лептин появился. Еще не отдышавшись, он первым делом запер за собой дверь на засов.

— Кто ты, друг? — поинтересовался он, не выказывая при этом ни малейшего удивления.