— На самом деле в каком-то смысле меня самого можно считать шпионом, — продолжил Дионисий.

Присутствующие изумленно переглянулись, но Теллий знаком велел ему продолжать.

— Да, союзническим шпионом. Мои военачальники до сих пор не позаботились о том, чтобы отправить к вам делегацию и сообщить о положении вещей. Наша армия насчитывает пятьдесят тысяч хорошо вооруженных и натренированных бойцов. Флот вы увидите завтра со стены: около тридцати триер и десяток транспортных судов.

Завтра на рассвете Дафней собирается атаковать карфагенские позиции, находящиеся перед нами, чтобы затем обратить все наши силы на их укрепленный лагерь. Полагаю, он намерен просить вас о помощи лишь тогда.

— Твое поведение заслуживает самого строгого порицания, — заметил другой полководец, более пожилой, чем первый, высокий и сухопарый, в доспехах из черной кожи, украшенных серебряными пряжками. Дионисий в жизни своей не видел столь щеголевато разодетого военачальника. — Ты по собственной инициативе решился на опасную затею, не поставив об этом в известность свое командование, ты рисковал попасть в плен к врагу, а стало быть, раскрыть ему важные военные тайны, ты…

— Я сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти этот город, — оборвал его Дионисий, энергично взмахнув рукой, — и рисковал при этом своей собственной шкурой, а не чужой. На моих глазах пали уже два города, и я не хочу, чтобы Акрагант разделил их судьбу. Поступайте как считаете нужным, я вас предупредил. Если бы я командовал вашей армией, я бы приказал провести вылазку, чтобы ударить врагу в спину, пока мы будем сражаться с ним лицом к лицу. На стенах достаточно будет оставить один сторожевой отряд, и после того, как противник понесет поражение на нашем участке, мы общими силами нападем на его укрепленный лагерь, расположенный к западу от города. Если карфагеняне попытаются атаковать весьма ограниченными силами, оставшимися на защите лагеря, мы ударим по ним с тыла и припрем к основанию стены. Вот как поступил бы я. Но решать вам. Я лишь хотел, чтобы вы были в курсе создавшейся ситуации. Если у вас больше нет вопросов или поручений, я отправляюсь обратно в свой лагерь, чтобы попасть туда прежде, чем заметят мое отсутствие и арестуют. Не хочу пропустить завтрашнего представления.

— Предлагаю задержать его, — произнес военачальник, несомненно, представлявший древний аристократический род, судя по тому, как были собраны его длинные волосы на макушке. — Выдадим его сиракузскому командованию по окончании военных действий и посмотрим, останется ли у него к тому моменту желание выступать с подобными инициативами.

Дионисий подошел к нему почти вплотную и пристально заглянул в глаза.

— Только попробуй, — проговорил он.

Теллий вмешался в происходящее, дабы как-то ослабить напряжение:

— Гегемоны, прошу вас, нет никаких оснований для столь суровых мер. Вам нанес неофициальный визит воин союзников, вот и все. Что тут странного?

— Выступайте, как только мы атакуем врага, — еще раз обратился к присутствующим Дионисий, отступая назад и по очереди глядя в лицо каждому из четырех военачальников, стоявших перед ним. — Не медлите ни минуты. Прощайте. — Он собрался было уходить, потом вернулся и остановился перед Теллием. Дионисий долго смотрел на своего старого друга, и тот понял: молодой человек много хотел бы ему сказать и не может вымолвить ни слова.

Теллий похлопал его по плечу:

— Ну давай, иди. У нас будет еще время поговорить после того, как мы уладим это дело.

Дионисий удалился молча, как делал всегда, когда сердце его сжималось от мрачной тревоги. Теллий стоял, слушая звук его шагов, раздававшийся среди стен огромного святилища.

— Ну, как прошло? — спросил Лептин, завидев перед собой Дионисия, явившегося перед ним словно призрак.