На противоположном фланге италийцы произвели высадку, после чего приступили к формированию отрядов по месту происхождения. Они укрывались за южным мысом, не давая врагу возможности заметить их, но вскоре вестовой сообщил им, что карфагенский лагерь в том месте остался незащищенным, так как вся тяжелая пехота брошена против армии Гелорида. Нужно было немедленно начинать наступление, прежде чем противник обнаружит их присутствие.

— Нет, — ответил на призыв к этому Клеоним, полководец из Локр, — мы договорились ждать, когда Дионисий даст отмашку от Западных ворот! Без моего приказа никому не двигаться!

Войска остановились, однако полководцы понимали, что людей переполняет воодушевление. Ветераны определяли это состояние словом «оргазмос», выражающим некий взрыв эмоционального исступления перед боем, охватывающего дух и тело, благодаря чему все силы напрягаются и концентрируются воедино прежде, чем человек устремляется в сражение. Однако если испытывать его долгое время непрерывно, это наносит большой урон физическому и моральному состоянию человека.

— Мы должны принять наконец решение, во имя богов, — воскликнул один из военачальников, по имени Харилай.

— Нет, — упрямо возразил ему Клеоним. — Я обещал дожидаться знака.

Харилай обернулся к своему товарищу, странно посмотрел на него, и тот вдруг воскликнул:

— Сигнал! Сигнал! Глядите!

— Я ничего не вижу, — промолвил полководец из Локр.

— Говорю вам, я его заметил, вон там. А сейчас — смотрите, вон выступают войска Дионисия!

Действительно, в этот момент из ворот вышел отряд тяжелой пехоты и выстроился на вершине холма.

Но то был не Дионисий. Это воины из Гелы, не дождавшись появления верховного командующего, заняли позиции, пригодные для того, чтобы вмешаться в случае необходимости.

Наконец Клеонима все это убедило, он исходил из того, что товарищи Харилая действительно различили сигнал, и даже если это не так, ждать уже нет возможности. Он отдал приказ к наступлению. Италийцы устремились вперед с боевым кличем, схватили щиты, покинули свое укрытие и побежали к лагерю противника. В короткое время они преодолели расстояние, отделявшее их от цели, и вступили в яростную схватку с защитниками лагеря, пытавшимися преградить им путь.

Им удалось оттеснить карфагенян в глубь лагеря, но вскоре они оказались в меньшинстве перед лицом иберийской и кампанской пехоты, оставленной Гимильконом на обороне укреплений.

В ходе свирепой рукопашной италийцев окружили со всех сторон, и они начали отступление, но их отбросили к берегу. Увидев это, воины Гелы бросились вниз по склону холма, дабы помочь своим союзникам, оказавшимся в трудном положении на самой линии прибоя. К счастью, на кораблях кто-то отдал приказ лучникам вступить в дело, после чего на иберийцев и кампанцев посыпался смертоносный град стрел, что заставило их снова укрыться внутри лагеря.

После провала наступления италийские греки перебрались на корабли, а воины Гелы, оставшиеся один на один с врагом, предпочли вернуться в город, чтобы не оставлять его незащищенным.

Когда наконец Дионисий появился у Западных ворот, он увидел, что Гелорид отступает на север после неудачи на всех предыдущих этапах атаки, вызванных тем, что Гимилькон бросил на него свои численно превосходящие силы. Дионисий едва успел вернуться в город, чудом избежав катастрофы. Италийские союзники потеряли шестьсот человек, Гелорид — более тысячи. Хотя врагу и был нанесен серьезный ущерб, отныне никто не верил, что Дионисий способен возглавить вторую вылазку против карфагенян.