— Я выиграю.

— Все на это надеются. Твой план очень интересен.

— Интересен? Да это шедевр военного искусства!

— Да, но в нем есть один недостаток.

— Какой?

— Это как будто план настольной игры. А на поле боя все будет иначе. Там возникнет тысяча непредвиденных обстоятельств. Согласованность действий, ответные ходы врага и… время, прежде всего время. Как тебе удастся скоординировать операции сухопутной армии, отряда, десанта, городского ополчения, отправляемого на битву за стены, отряда разведчиков, которому предстоит пересечь весь город?

Дионисий усмехнулся:

— Еще один кабинетный стратег. Я и не знал, что ты так искушен в делах войны… Говорю тебе, все сработает. Я уже позаботился о системе сигнализации и о вестовых. Все должно сработать.

Филист молча размышлял над его словами, а западный ветер доносил до них едва слышные песни иберийских воинов Гимилькона, сидевших у костров.

Дионисий отправился на террасу, выходившую на запад.

— Завтра в этот час им уже не так захочется петь. Уверяю тебя.

— Да будет на то воля богов, — ответил Филист. — Да будет на то воля богов. Доброй ночи и удачи.

Дионисий поднял глаза на огромную маску горгоны, расположенную на восточном тимпане храма Афины Линди, после чего взглянул со стены вниз, изучая равнину. Армия Гелорида, вместе с сицилийцами, двигалась широким строем. Двадцать отрядов в два ряда. Он даже рассмотрел самого военачальника, скакавшего рысью впереди всех.

Он велел махнуть красным знаменем с крыши храма Афины и дождался такого же знака от армии, подтверждавшего, что приказ принят к исполнению. Тогда он перешел на противоположную сторону стены, к югу, где в устье Гелы стоял на якоре флот, и трижды взмахнул своим отполированным щитом: тот засверкал, отражая лучи только что взошедшего солнца. Командующий флотом тотчас же ответил ему, водрузив на кормовом флагштоке алый стяг. Вскоре весла опустили на воду, и огромный боевой корабль медленно двинулся вдоль берега на запад. За ним, рядами по четыре в каждом, последовали остальные суда.

В это мгновение в бой двинулась пехота италийских греков, ожидавшая до той поры выступления флота.

Дионисий стукнул кулаком по стене и прокричал, обращаясь к своим полководцам:

— Отлично! Все идет не удивление гладко. Теперь черед за нами, мы должны пересечь город за то время, какое понадобится флоту на то, чтобы преодолеть расстояние между устьем реки и карфагенским лагерем. От этого зависит согласованность дальнейших операций. Вперед!

От южного фасада храма они направились к центру города и очутились в лабиринте улиц, более или менее параллельно друг другу протянувшихся с одного конца Гелы до другого. Но тут начались неприятности.

Дионисий велел всем сидеть по домам до тех пор, пока его отряд не пройдет, однако путь колонне тут же перегородили люди, переправлявшие телеги и какой-то скарб к Восточным воротам, то есть в направлении, противоположном тому, в каком следовали воины. Очевидно, что довольно большое число жителей больше не верило в то, что армия союзников победит. Более того, распространился слух, что верховное командование находится в руках двадцатичетырехлетнего юноши, прежде в жизни своей не имевшего опыта командования крупными подразделениями или даже небольшим отрядом.

Дионисий почувствовал, как его охватывает внезапная тревога: те непредвиденные обстоятельства, о которых говорил ему Филист. Тюхе — капризная и коварная богиня судьбы — уже начала строить козни, чтобы помешать сработать заведенному им идеальному механизму. Он через глашатаев велел освободить дорогу и дать колонне пройти, но одни не слышали, а другие уже не могли двигаться назад, поскольку их толкали оттуда другие. Разумеется, расчищать себе путь среди безоружной толпы посредством мечей в дружественном городе, городе-побратиме, было невозможно…

Тем временем Гелорид продолжал двигаться вперед, но свежевспаханные поля, костры из оливковых поленьев и всякого рода мусор затрудняли и замедляли продвижение.