— Не отвлекайся, — посоветовал Илья. — Они снова пялятся на тебя с подозрением.

Во время путешествия ее оставили в покое, смирились с мыслью, что она ничего не натворит, потому что не сможет. Но на Европе правила другие, угроза возрастает… Они будто сговорились: как минимум один человек не сводит с Рины глаз. Раздражение пробивалось даже через внутренние шрамы, но она заставила себя терпеть. Когда становилось совсем тоскливо, она просто смотрела на Илью, и силы возвращались. И почему психологи считают, что мгновенно отпустить того, кто не вернется, — это обязательно благо?

Она должна была оставаться безупречной, и с этим Рина справилась. Она позволила Кейт осмотреть себя, прошла проверку на компьютере. Она даже согласилась на личную беседу с Грегором, хотя по протоколу такого не полагалось, и целый час терпела его бессмысленные намеки на то, что она при первом же выходе сорвет с себя шлем, чтобы перед смертью поцеловать землю, забравшую у нее любимого мужа.

— Здесь нет земли, — бесстрастно напомнила Рина. — Да и целоваться меня не тянет.

Ее не отстранили, потому что не могли, права не имели: даже Грегор должен был обосновать каждое свое решение. Прощаться с карьерой ему не хотелось, и на следующий день он одобрил задание.

Так Рина и оказалась на поверхности Европы… Безжалостного спутника, отнявшего у нее самое дорогое — и даже не виноватого в этом. Перед Риной раскинулась бескрайняя скалистая равнина, покрытое острыми тонкими зубьями пространство от одного горизонта до другого, а сверху — черный космос, полыхающий Юпитер, и звезды, так много звезд…

На миг зрелище заворожило Рину, заставило забыть обо всем на свете — начиная с себя самой. Но потеряться в пустоте не получилось, о реальности ей напомнил раздраженный голос Грегора:

— Какие-то проблемы, Ре́мизова?

— Адаптируюсь к новому окружению, — отозвалась Рина.

Двигаться и правда было тяжело, поэтому она могла позволить себе паузу. Но теперь нужно идти: шаг за шагом, медленно, от одного робкого огонька цивилизации к другому. Это оказалось куда сложнее, чем она представляла, и даже тренажеры корабля не могли подготовить ее к навалившемуся со всех сторон давлению. Но тренировки помогали, тело выдерживало, только это и имело значение.

Рина прекрасно знала, что под ней не камни, камней на Европе вообще нет, вся поверхность состоит из прочнейшего слоя льда. Но оказалось, что знать и верить — это не одно и то же. Космический лед был совсем не похож на земной: ни белого света тут, ни голубого, ни ярких искр и воздушности… Куда ни глянь — только шершавая серая масса с красно-бурыми разводами. С орбиты еще можно было наблюдать полосы трещин, рассекающих Европу. Но разглядеть их с поверхности нереально, слишком уж они велики… Собственно, внутри одной из таких трещин и проводилась миссия.

Рина видела, что Тао, в отличие от нее, не задерживался, он сразу зашагал от жилого модуля к рабочему. Какой же он все-таки маленький… Высокий, плечистый, намного крупнее Рины — и все равно такой маленький на фоне громады Юпитера, нависавшей над всеми. Земля благородно защищает своих детей от истинного величия космоса, не позволяет давить на них. Европе это не нужно, зачем ей беречь незваных гостей?

Бесконечность и правда давила… Не настолько, чтобы свести с ума, но достаточно, чтобы породить в душе тревогу. Рина ускорилась, насколько это возможно, заставила себя двигаться быстрее и, лишь оказавшись в рабочем модуле, вздохнула с облегчением.