— Много лет спустя я написал ей письмо. Я очень болел в детстве. Какое-то время я ничего не видел и был частично парализован. За это время мой слух изменился. Мне некому было рассказать о том, как я научился слышать. Поэтому я и написал ей. Через тринадцать лет я снова увидел свое письмо. У женщины, которая меня оставила.

— Письмо, должно быть, сохранилось в архиве. Там она его, очевидно, и получила. Это плохо?

Он не мог повернуть голову. Но чувствовал, что она смотрит на него.

— Причиной всего была грубость? — спросила она.

— Я был загнан в угол.

— Женщинам редко нравится грубость.

— Женщины используют меня. Так мне тогда казалось. Именно этого я и испугался. Когда увидел письмо. Женщинам что-то нужно. Мои деньги. Слава. Моя энергия.

— Может быть, — заметила она, — им просто хочется быть поближе к твоей скромности.

Ему удалось повернуть голову в ее сторону. Несмотря на боль. И электроды.

Ее там не было. На стуле, где она сидела, лежал беспроводной телефон.

Он узнал номер Государственной больницы в справочном. Максимилиан взял трубку.

— Ты в Испании?

В голосе не было силы — похоже, от его тела осталось уже совсем немного.

— Я никуда не уехал. Лежу в больнице. По поддельной медицинской справке. Свеженький, как огурчик.

Он слышал, как отец вслушивается в его ложь. Беспокойство родителей за детей никогда не кончается.

— Тебе нужна была информация, — сказал Максимилиан. — Так вот, центром Копенгагена владеют пенсионные фонды, жилищные инвестиционные компании и частные лица. В пенсионных фондах пока что все спокойно, это Пенсионный фонд инженеров, Фонд дополнительного пенсионного страхования, Фонд медицинских работников, пенсионные фонды юристов и экономистов. Все их инвестиции долгосрочные, они владеют огромным капиталом. Самые заметные здания нас не интересуют, например штаб-квартиры банков, страховые домицилии и так далее — их пока что не продают. Самые крупные из жилищных инвестиционных компаний — акционерное общество «Норден», компании «Гутенбергхус», «Йеудан», жилищное акционерное общество «Данбо». Вместе с пенсионными фондами они вынудили государство скупать недвижимость. Так бывает, когда, например, прорываются плотины и наводнения снижают стоимость сельскохозяйственных земель. Государство вмешалось и выкупило недвижимость — предполагают, что речь идет о пяти-десяти процентах зданий в районах Сити и Фредерикстаден, цену никто не называл, но, по всей видимости, была проведена государственная оценка. Национальный банк раскошелился, и Министерство юстиции провело сделку. Теперь вернемся к частным лицам. Владельцам арендуемых квартир и собственникам квартир. Я навел справки. Говорят, что продаж было много и было ощущение паники, этого можно было ожидать. Но никто не бил тревогу, никто не заметил, чтобы какой-нибудь один покупатель заключил несколько сделок. Тогда я обратился в отдел строительства копенгагенского муниципалитета, чтобы узнать, не присылали ли к ним запрос сразу по нескольким объектам. Дело в том, что, прежде чем назначать цену на участок земли в Сити, необходимо оценить степень застройки, состояние грунта и возможное загрязнение — даже в такой, как сейчас, ситуации. Запросов в отдел строительства поступало множество, но все от разных лиц. Так что продолжаю расследование. Отсюда — со смертного ложа. Все сделки фиксируются в Бюро регистрации прав собственности. Твой старик отец, конечно же, напрямую подключен к реестру в отделе регистрации прав собственности на Хэстэмёллестрэде. Оказалось, что двадцать семь датских и иностранных компаний скупали землю с сентября прошлого года. Ни в одном случае не указана цена. Но речь идет о миллиардах.