Джексон отвернулся и тронул пилота за плечо.

– Зависните перед зданием. Если они внутри, то выйдут, чтобы разобраться в чем дело.

Пилот согласно кивнул и провел машину над зданием туда, где все еще стоял вертолет. По крайней мере, подумал Уэнтик, они никуда не улетели.

Самолет снизился метров до пятнадцати над землей и остановился в воздухе. Реактивные двигатели вертикальной посадки издавали скрежещущий рев, сотрясая машину; находясь в тюрьме, этот оглушительный грохот нельзя было не услышать. Джексон и Уэнтик не отрывали взглядов от главных ворот.

Минут через пять они открылись и появились люди.

Они вышли все вместе, настороженно поглядывая на самолет. Ни у одного не было никакого оружия. Медленно приближаясь, люди остановились метрах в двадцати пяти от места, над которым висел самолет.

Джексон спросил пилота:

– Сможете достать их на таком расстоянии.

– Предоставьте это мне, – ответил тот.

Загоревшись любопытством, Уэнтик во все глаза следил за людьми на земле. Без всякого предупреждения из фюзеляжа машины вырвался и ринулся вниз желтый пар. Часть его была захвачена мощными струями двигателей и пар устремился на людей. Один или два из них попытались повернуть обратно, но в считанные мгновения все до единого исчезли в желтых клубах.

– На посадку, – сказал Джексон пилоту. Нос машины пошел вниз и Уэнтик почувствовал, как екнуло сердце. В отличие от вертолета, который должен слегка задирать при посадке нос, самолет вертикального взлета‑посадки шел вниз под углом вперед.

Как только машина опустилась на стерню, выброс газа из двигателей сдул остатки пара и Уэнтик увидел лежавших без сознания людей.

Джексон пояснил:

– Почти мгновенное действие, но очень мягкое. Они очнутся даже без головной боли.

Уэнтик вспомнил как, придя в себя после дозы этого пара, почти немедленно влил в себя целую чашку супа со специями.

Едва двигатели смолкли, все четверо поднялись из кресел и пошли к люку. Пилот открыл его и все спустились на стерню.

Уэнтик взглянул на тюрьму, черная громада которой закрывала солнце. Просто здание; все признаки исходившей от него угрозы были плодами его подсознания, а не особенностями архитектуры.

– Здесь все люди? – спросил его Джексон.

Уэнтик посмотрел на неподвижные фигуры. Подсчет голов, подумал он. Их было двенадцать.

– Да, – сказал он.

– Хорошо. – Джексон кивнул пилоту и его помощнику. Они заботливо подняли ближайшего к ним и понесли безжизненное тело к самолету.

– Оставим это им. Можете вы показать дорогу в камеру, где стоит передатчик непосредственной энергии?

Уэнтик кивнул и повел его через главные ворота по узкому тоннелю, а затем вверх по лестничному пролету на первый этаж тюрьмы.

Когда они проходили по коридору камеру, в которой Уэнтик поселился по прибытии в тюрьму, он спросил:

– Вы бывали в этой тюрьме прежде?

– Однажды. Несколько лет назад. Вскоре после того, как она перестала использоваться.

Он оглядывал камеры, мимо которых они шли.

– Теперь, когда я здесь, мне понятно почему Масгроув подцепил эту заразу. Все ощущения совершенно нормальны. Так и хочется сбросить маску.

Уэнтик возразил:

– Это, полагаю, зависит от точки зрения. Я нашел атмосферу тюрьмы пугающей.

– Не могу понять почему.

– Вам не пришлось быть заключенным.

Пожилой мужчина никак не отреагировал и они пошли дальше. Когда добрались до узкой лестницы, ведущей в бывший кабинет Эстаурда, Уэнтик снова пошел впереди. Он взлетел по ней через две ступеньки, но его спутник, отягощенный баллонами и годами, поднимался более размеренно.

Шагая по второму коридору к той камере, где стояла машина, Уэнтик спросил:

– Когда я найду Нгоко, где вы намерены подобрать меня?

– Здесь, в тюрьме.