– С этого момента поведение заключенных всегда было одинаковым. Они бежали от стены почти в перпендикулярном ей направлении, затем останавливались и шли обратно к уху. Потом убегали снова немного дальше, чем в первый раз. Но странная бессмысленность уха очаровывала их до такой степени, что уйти от него они так и не могли. Один мужчина пытался даже допрыгнуть до него, чтобы потрогать, и не прекращал своих попыток целый день.

– Должен признаться, – сказал Уэнтик, – меня оно тоже очаровало, но скорее вызвало жуткое отвращение.

– Вполне возможно. Вы увидели его ночью, поэтому воздействие на вас было менее сильным.

– Это меня радует, – тихо сказал Уэнтик.

Джексон спросил:

– Хотите разобраться в чем‑нибудь еще?

Уэнтик задумался, затем сказал:

– Любопытно было бы узнать что сталось с теми людьми, которые случайно забрели в район Планальто. Эстаурд говорил мне, что исчезло их несколько, кроме того он сделал фото вашего самолета, когда подбирали одного из них. Кстати, что будет с его людьми, оставшимися в тюрьме?

– Завтра их заберут. Мы совершаем регулярные облеты регионов, которые подвержены действию газа беспорядков. Люди попадают в них время от времени, а выбраться им оттуда нелегко. Район Планальто давно очищен и патрулируется постоянно. Если в нем оказываются люди из вашего времени, их помещают в больницу и подвергают реабилитационному лечению.

Он встал, достал из кармана ручку и что‑то нацарапал на листе бумаги.

– Я загляну туда. Вероятно они все еще в больнице. Доктора, похоже, столкнулись с очень трудными случаями. Должно быть люди упорствуют, настаивая на своих версиях событий, а доктора думают, что дело в стойкости их галлюцинаций.

Внезапно лицо его помрачнело.

– У этого дела появляются неприятные стороны, – сказал он.

– Но что же теперь с ними будет? – спросил Уэнтик, понимая причину озабоченности Джексона. Эти люди оказались случайными жертвами цепи событий, в центре которых он сам, и ему небезразлична их дальнейшая судьба.

Джексон беспомощно обвел взглядом помещение.

– Полагаю, придется предложить им те же альтернативы, что и вам. Остаться здесь и работать на благо общества или вернуться в свое время.

– Думаю, я смогу поговорить с ними, – сказал Уэнтик. – Хотя я даже не знаком ни с одним из них. Они захотят вернуться.

Джексон отрицательно покачал головой.

– Сомневаюсь. Вы знаете сегодняшнюю дату?

– В моем или вашем времени?

– В том, где вы подсознательно жили, даже находясь здесь. Дату 1979 года.

– Примерно начало августа, насколько я себе представляю.

– Сегодня пятое августа.

– Это важно?

– Само по себе нет. Но в данный момент уже идет война. Вы помните что читали о кубинском вторжении во Флориду? Это было 14 июля 1979 года. Сражение там закончилось 22 июля. Бомбардировка‑мщение Гаваны состоялось 28‑го. На следующий день был разрушен другой кубинский город, Мансанильо.

– Вчера, доктор Уэнтик, когда вы лежали в больничной палате, американский президент отверг ноту Советского Президиума. Россия потребовала немедленного переселения кубинских граждан в нейтральную зону на американском континенте плюс недвусмысленную гарантию перехода Соединенных Штатов к социалистической форме правления в десятидневный срок.

– Сегодня, когда вы уже сидели в этой уютной комнате, люди вашего времени делали первые шаги к взаимоуничтожению. Российский флот в Средиземном море будет ликвидирован сегодня к концу дня.