— Счастлив познакомиться с вами, мистер Флеминг, — сказал Магомет Али по-английски с легким турецким акцентом. — Прошу вас, присаживайтесь. — Он указал на кожаный диван, стоявший у окна.

Чарльз сел. Магомет Али взял с мраморной поверхности стола серебряный портсигар и открыл крышку.

— Сигарету? Отличный турецкий табак!

— Нет, благодарю, я не курю.

— Разумно. Если бы мне удалось избавиться от этой привычки! Но удовольствие, которое дарит табак… — Он пожал плечами. — Не возражаете, если я закурю?

— Конечно нет.

— Благодарю.

Он вынул из портсигара тонкую сигарету, бросил портсигар на стол, прикурил от латунной зажигалки, с наслаждением выдохнул первый дым.

— Вы оказались правы, мистер Флеминг, — сказал он. — Я просмотрел архивы семьи. В 1922 году некая Диана Рамсчайлд… Насколько мне известно, ныне она ваша мачеха?

— Совершенно верно.

— Так вот, в 1922 году мисс Рамсчайлд заключила… соглашение с моим дедом. Она заплатила тысячу фунтов стерлингов. Для тех лет это приличные деньги. Если перевести на сегодняшние доллары, то получится где-то двадцать или тридцать тысяч, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь. Однако со стороны вашей семьи это соглашение так и не было выполнено. Мой отец остался жив, а вместо него убили киноактера Рода Нормана, который был на него внешне похож.

— Верно. Ошибка, но ошибка, которую можно понять. Ваша мачеха написала раздраженное письмо, в котором жаловалась на то, что наша семья не выполнила договорных условий. Однако мой дед считал, что работа сделана. К тому же тот человек, которого дел послал в Лос-Анджелес, решил там остаться и открыл свой ресторанчик в Сан-Диего. Словом, обстоятельства сложились таким образом, что мы обо всем забыли.

— И вы полагаете, что поступили честно?

Магомет Али покачал головой.

— Нет. Моя семья имеет очень хорошую репутацию. Обычно мы не работаем так небрежно. Но в те годы попасть в Лос-Анджелес из Турции было непросто. Да и войны шли… — Он развел руками. — Словом, вина наша.

— В таком случае — за вами долг. Мне кажется, что вам нужно-таки устроить смерть Ника Флеминга.

Глаза турка удивленно раскрылись.

— Но ведь он является вашим отцом, — сказал он.

Чарльз кивнул:

— Верно. В конце недели его яхта встанет на якорь у Джербы. Это остров вблизи тунисского побережья. На палубе постоянно находятся два вооруженных охранника, но, на мой взгляд, отец будет вполне доступен.

Магомет Али затянулся и стряхнул пепел в мраморную пепельницу.

— Ну что ж, мистер Флеминг. Можете попрощаться со своим отцом.

Чарльз поднялся с дивана.

— Я с ним уже попрощался, — сказал он.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Диана стояла на палубе «Сизпрей» и наблюдала в оптические стекла за человеком на пляже, который в свою очередь смотрел на нее в свой бинокль. Потом он опустил бинокль. «Где-то я видела этого человека, — подумала она, опуская свой. — Но где?!» Он был около шести футов роста, стройный, с белесыми волосами, что придавало ему внешность немца или скандинава. Где? Вот он отвернулся и стал уходить с пляжа.