— Откуда вы это узнали?

— Скажем так, у нас есть свои источники информации во дворце. Мы похитили вас с целью воспрепятствовать таким образом передаче корабля с оружием Николаю Второму.

— Зачем вам это понадобилось?

— Мы революционеры, посвятившие свою жизнь делу свержения существующего режима. По нашему мнению, эта война — великий наш союзник. Царь ее проигрывает, и русский народ начинает его за это ненавидеть. В России не осталось ни одной деревни, в которой бы кто-нибудь не потерял сына, мужа или брата. В наших интересах сорвать военные усилия самодержавия. Поэтому мы и не хотим, чтобы Рамсчайлд передавал России свой товар.

— А с чего вы взяли, что мое похищение сорвет сделку?

— Все просто. Мы уже направили в американское посольство депешу на имя Альфреда Рамсчайлда, в которой он уведомляется, что если все-таки надумает продать царю оружие, Ник Флеминг будет убит. — Он сделал небольшую паузу, давая время американцу осмыслить сказанное. — Рад, Флеминг, что вы не заканючили стереотипное: «Вы не посмеете!» Потому что мы, конечно же, посмеем. Не исключена возможность того, что Альфред Рамсчайлд больше все же оценит свою выгоду, чем вашу жизнь, и не изменит решения послать в Россию свой товар. Что ж, в этом случае мы проигрываем оба. Но я не думаю, что так случится. Особенно учитывая то обстоятельство, что американский газетный король Ван Нуис Клермонт, беспокоясь о вашем благополучии, прислал даже к вам в гостиницу своего здешнего корреспондента, чтобы тот приглядывал за вами.

— А это как вы пронюхали? Будете говорить о своих источниках в гостинице?

— Именно. Не думаю, что Альфред Рамсчайлд будет рисковать своей репутацией в глазах общественного мнения, которое формируется, как известно, прессой, и променяет жизнь симпатичного и молодого торгового агента на поставку оружия деспотическому и исключительно непопулярному русскому царю. Поэтому я довольно высоко оцениваю шансы на успех нашего скромного проекта.

Во всем этом деле вы предстаете в роли этакого невинного простофили. Появилась возможность использовать вас в качестве инструмента для достижения цели, и я эту возможность не упущу. Я не имею намерения причинить вам какой-либо вред и буду избегать этого по мере возможности. Сотрудничайте с нами, и ваше пребывание здесь может стать даже в некотором смысле приятным. Вашим главным сторожем будет Родион. Вы выглядите как несомненно крепкий и сильный молодой человек, но уверяю вас: Родион сильнее. Сегодня ночью вас доставят в избушку, которая находится в нескольких сотнях верст от Петрограда. Там вы и будете содержаться. Если даже вам и удастся совершить побег — что, конечно, маловероятно, — то вам никогда не найти обратной дороги к цивилизации. Поэтому мой совет: смиритесь со случившимся и рассматривайте будущие несколько недель или месяцев в качестве удачной возможности предаться философским размышлениям. Если вы не дурак, то поймете, что помогаете в одной из важнейших в истории человечества акции: свержении царского самодержавия. Будем надеяться, что это станет первым шагом к мировой революции. Какие-нибудь вопросы?

— И немало. Что вы делали в Америке?

— Искал финансовую поддержку. Вы удивились бы, узнав о том, как много людей в вашей капиталистической стране симпатизируют нам.

— А кто была эта Надежда Ивановна?

— А, ну, скажем, коллега. А теперь, дорогой друг, вынужден покинуть вас. И, Флеминг… — опять эта невыносимая ухмылочка, — надеюсь, вы на меня не в обиде?

Он вышел из комнаты.

* * *

Даже если бы Эдит Флеминг и не устроила истерику, узнав новости из России, Ван Клермонт все равно вынес бы похищение Ника Флеминга на первые полосы своих газет.