Имел резиденцию на Жемчужных островах у Панамского канала. Целый институт, настоящий штаб. Масса всяких исследователей глубин и прочих учёных. Флотилия надводных и подводных аппаратов. Исследует сейчас Тихий океан во всём его масштабе и многообразии. Пересекается с Кланом Ухтомских в Индийском и Тихом океанах. И в океанах вообще. А там всё непросто. Огромные ресурсы и возможности. А тут какие-то «океанские исследования», прости господи. На кону триллионы золотых солидов! Да что там триллионы! Сотни и сотни триллионов!

В «мирскую» жизнь старался не лезть, оставляя её царственной сестре. Мы иногда пересекались «на полях», но никогда никаких задушевных бесед у нас не случалось. А тут, волею судьбы и случая, мы едем в одном поезде на юг и сидим за одним столом.

«Слёзы Христа».

В бокалах.

Вопросительно смотрю на него. Он спокойно спрашивает:

– Какие погоды были в Гатчине в конце февраля 1917 года?

Ясно. И он в курсе моего туманного прошлого. Сколько ж людей знает Тайну?

– Нормальные. По сезону. Штормило правда в столицах.

– И в Могилёве?

Киваю.

– Да, но туда шторм добрался чуть позже. Погода вообще изменчива. В Москве снег случается и в июне.

– Бывает и такое. Что ты знаешь о Тайне?

Усмехаюсь:

– Я давал присягу хранить государственную и военную тайну…

– Ты понимаешь, о чём я.

Отпиваю из бокала «Слёзы Христа». Промакиваю губы салфеткой. Красный, словно кровь, отпечаток на белоснежном.

– Я знаю, что моё тело лежит сейчас под мраморной могильной плитой в Петропавловской крепости.

Кивок.

– Верно. А ещё что?

Искренне улыбаюсь:

– Стесняюсь спросить, Дядя Федя, а не много ли вопросов по щекотливой теме для простого океанографа? Пусть и очень знатного. Кто вы на самом деле?

Спокойное:

– Я? Я просто истинный Глава Дома Романовых. На Земле и Луне. Так сказать, второй после Бога.

Киваю.

– Да, занятная и непыльная работа.

– Не то слово. А ещё я рыб люблю. Жареных.

– Понимаю. Они забавные.

– И вкусные. Миша, хватит валять дурака. Что ты знаешь о Тайне?

«Слёзы Христа» вновь на моих губах.

– Насколько мне известно, зафиксировано минимум два переноса сознаний меж временами и ещё одно произошло уже здесь. Как, кстати, здоровье того тела, куда, судя по всему, «соскользнуло» сознание мальчишки, в теле которого я нахожусь?

– Нормально. Увидишь скоро.

– Хм. Ладно, раз пошла такая пьянка, посмотрю из любопытства. А в целом не особо-то и много знаю. Вероятно, мы живём в параллельной Вселенной и здесь тоже бывает непросто. Это если в двух словах.

– За такие знания убивают обычно.

Киваю.

– Сам удивляюсь. Шёл ведь, никого не трогал, а тут – бац! И создал невольно вашу Вселенную.

– Теперь уже НАШУ общую. А не надо было шататься по всяким Гротам.

– Так тогда бы, возможно, и вас бы не было на свете.

Кивок.

– Вполне может быть. Но не суть. Что есть, то есть. Но даже за отблески знания Тайны с людьми случается всякое нехорошее.

Усмехаюсь.

– Дядя Федя, прекращайте театр. Если бы меня хотели убить, то давно бы убили. Зачем я вам?

«Слёзы Христа». Глоток. У него на губах красное. Степенно салфетка окрасилась в кровь.

Ответ был спокоен и сух.

– По традиции Тайну знают трое. Так получилось, что с момента твоего сюда переноса Тайну, по факту, знали четверо, включая тебя.