Протоптав дорожку через высокие сугробы, он вышел на грандиозную площадь перед дворцом конунга. По его мнению, без драпанувших впереди собственного визга бумагомарак столица только выиграла. Маршал предпочитал иметь дело с людьми, которые не теряют головы. Зато если конунг Свеммель узнает, сколько на самом деле народу сбежало при виде врага, многие потеряют головы в самом что ни на есть буквальном смысле этих слов.

Упряжка тяжеловозов пыталась оттащить с площади тушу дракона, размалеванного в альгарвейские цвета. Летчики Мезенцио не оставляли попыток забросать ядрами дворец и платили за это жестоко: окруженное станковыми жезлами колоссальное здание было, пожалуй, самой недоступной мишенью во всем Ункерланте.

Возчик помахал Ратарю, и маршал махнул рукой в ответ. У него становилось теплей на душе, когда люди продолжали выполнять свой долг, как будто до фронта оставалось добрая пара сотен миль.

— Доброго вам утра, господин маршал, — приветствовал вошедшего в кабинет Ратаря его адьютант.

— Доброе утро, майор Меровек, — ответил Ратарь, повесив накидку на крюк у двери.

Чем холодней становилось на улице, тем жарче топили во дворце. Таков был древний ункерлантский обычай. Врачи твердили, что он приводит к апоплексии, — но что понимают эти костоправы?

— Как изменилось положение на фронтах за ночь? — осведомился маршал, глядя на карту.

Меровек обыкновенно бывал невесел, но сейчас физиономия его была мрачней полярной ночи за Барьерными горами.

— На севере, — промолвил он, указывая на карту, — альгарвейцы выбили нас из Лехестена. На юге, — он указал снова, — угрожают Тальфангу. В центре, — добавил он с мрачным удовлетворением, — держимся.

— Этого мало, — промолвил Ратарь. — Проклятие! Лехестен должен был удержаться! Я рассчитывал, продержится… по крайней мере, немного подольше. А Тальфанг? Силы горние, Тальфанг виден с верхушек дворцовых башен! Если они возьмут город и нанесут удар на западе, то смогут взять город в кольцо, как это случилось с Херборном в Грельце. Мы должны удержать Тальфанг, чего бы это нам не стоило. Подготовьте приказ о переброске резерва на юг.

— Маршал, у нас больше нет резервов в городе, — нервно отозвался Меровек. — И я не знаю, где мы возьмем солдат.

— Если в ближайшие дни мы не укрепим фронт, будет поздно, — отрезал Ратарь, и адьютант кивнул: он понимал проблему не хуже маршала. Ратарь с силой ударил кулаком по ладони. — Так много еще не готово контратак! Если мы сейчас не выторгуем немного времени на подготовку, то проиграем войну раньше, чем сможем нанести ответный удар!

— Так точно. — Меровек кивнул. — Но на других фронтах сковано так много частей, что я не знаю, откуда мы выкроим подкрепления на защиту столицы.

— Конунг Свеммель не готов высвободить резерв для центрального фронта, ты хочешь сказать, — промолвил Ратарь, и адьютант кивнул снова. Маршал вздохнул. — Тогда мне лучше будет обсудить это с ним самим, не так ли?

— Господин мой маршал, — ответил Меровек, — кто-то должен это сделать.

Адьютант хотел продолжить, но осекся. Ратарь понимал, что тот собирался сказать: «Вас конунг, может, и послушает, но только вас, и никого другого». То была чистая правда, и оба понимали это. Но при нынешнем положении на фронтах с конунга станется потребовать головы неудачливого военачальника.