Конунг Свеммель требовал, чтобы к началу весны альгарвейцев вышвырнули вовсе за пределы Ункерланта. Этого пока не случилось. И не случится. Даже на четверть. В своем дворце конунг мог требовать чего угодно, и повеление его будет исполнено немедля. В реальном мире, к несчастью, мнение рыжиков тоже имело значение.

Осмелев от маршальской снисходительности, Вимар осмелился спросить:

— Разрешите вопрос, сударь?

Ратарь все так же терпеливо кивнул. Сержант облизнул губы.

— Сударь, а сможем мы их разбить?

— Сможем, — с непоколебимой убежденностью промолвил маршал. — Еще как сможем. Но никакие силы горние не обещают нам, что обязательно разобъем. Когда война только началась, альгарвейцы, может, и были слишком самоуверенны. — Ужасающе низкая боеспособность некоторых ункерлантских армий изрядно поспособствовала этой самоуверености, но об этом Ратарь упоминать не стал. — Могу поручиться, что этой весной рыжики будут не так уверены в себе. И нам не стоит повторять их ошибки.

— Если кто хочет знать, шо я бачу, так любой, кто легко хотит отделаться от мезенцевых поганцев, просто олух, — выпалил Вимар.

Когда сержант волновался, его грельцерский говор становился заметней.

Но не успел маршал ответить, как альгарвейцы открыли артиллерийский огонь по окрестностям лагеря — будто решили подтвердить слова сержанта. Когда Ратарь отправился в Зувейзу, чтобы подтолкнуть завязшие в пустыне войска, ему приходилось прятаться за раскаленными валунами. Сейчас он нырнул в окоп, дно которого уже припорошило снегом, и с некоторой гордостью заметил, что оказался в укрытии раньше Вимара.

Сержант раздраженно выругался.

— В последние дни им вечно ядер не хватало. Верно, караван-другой со снарядами к передовой подогнали.

Ядро разорвалось так близко, что земля под ногами Ратаря дрогнула.

— Радуйся, что со снарядами, а не с каунианскими пленниками, — заметил он, когда сверху посыпалась земля.

— Что есть, то есть, — согласился Вимар. — Да только могли они притащить и снаряды, и кауниан разом. Готовы у нас на резню старики и зэки на случай, если рыжики притащат с собой толпу этих неуделков — да и если не притащат тож. Как в народе говорят, всякое лыко в строку.

— Всякое лыко в строку, — глухо повторил Ратарь.

Вимар думал о своих соотечественниках так же, как Свеммель, — как об оружии, или орудии, в борьбе с Альгарве, и не более того. А Ратарь не мог отделаться от мысли: что думали люди, согнанные с земли коронными инспекторами? Так или иначе, помощи им ждать не приходилось. Ункерлантские чародеи использовали их витальную силу с той же охотой, с какой альгарвейские воровали жизни кауниан.

Снова посыпались ядра, еще больше, чем прежде. Вимар опять выругался.

— Если б не знал лучше, подумал бы, что драные рыжики готовятся контратаковать.

— А откуда тебе знать лучше? — с искренним недоумением поинтересовался Ратарь. — Они этой зимой провели немало контратак.

— Если бы они собирались наступать, то уже резали бы кауниан, — ответил сержант. — А нам бы лучше выбраться из окопа. Под чародейской атакой это будет сущий капкан.

— А-а. — Маршал кивнул. — Следовало догадаться. Но у тебя больше опыта в поле.

— Больше, чем хотелось бы, сударь, честно признаюсь, — ответил Вимар.

Ответить маршал не успел — со стороны передовых траншей донесся крик:

— Рыжики! Альгарвейцы! — И другой, более пугающий и более испуганный: — Бегемоты!

Возможно, солдатам Мезенцио не удалось довезти до здешних краев необходимое число кауниан.