Но как же он уцелел?

Как ни крути, ему сейчас полагалось бы напоминать ежика, повстречавшегося с грузовиком.

Ричард встал, ощупал себя: ребра, руки, ноги, голова. Все цело. Только спина болит от удара веткой. Честно говоря, ожог от крапивы причинял большую боль. Губы раздулись и горели адским пламенем. Но все это не в счет, могло быть куда как хуже.

Все еще не совсем опомнившись, Ричард посмотрел вверх. По вершинам деревьев будто коса прошлась. Он проследил взглядом путь своего бегства. Чем выше, тем хуже. В двадцати шагах дерево раскололось надвое, верхняя половина валялась на земле, истекая соком. Нижняя, с двумя‑тремя ветвями, уцелела. Возвращаясь к сараю, он видел, что стволы обламывались все ближе к земле. В пятидесяти ярдах от сарая торчали из древесной каши обрубки по колено вышиной. Еще двадцать шагов, и исчезли даже пни. Рощу сровняло с землей.

От самого сарая ничего не осталось. Просто пол‑акра земли, покрытой оранжевой пылью размолотых черепиц и известняковым щебнем, в который превратились стены. Где‑то под ним скрывались смятые в фольгу машины и красная лужа, бывшая прежде человеком с наивными голубыми глазами.

Ричард потряс головой. Невозможно думать об этом. Лучше сосредоточиться на гудевшей в мозгу мысли о том, как добраться до деревни, где, может быть, еще ждет Майкл.

Ричард застыл на месте, пораженный воспоминанием – все это Майкл и подстроил. Он, удалившись под предлогом прогулки, перерезал провода. Он нарочно бросил их на съедение Зверю.

Зачем?

Ричард коснулся обожженных губ. Ясно, что Майкл сбежал, и увез с собой семью Ричарда. И Зверь ушел следом за ними. Неясно почему, но это так.

Ричард снова прижал палец к губам. Горячий зуд помогал разогнать туман, застилавший мысли. Последние три дня он провел словно в трансе. Майкл солгал им, теперь это несомненно. В чем именно солгал, пока неясно, но его ложь имела цель. Шагая через лес по направлению к деревне, Ричард пришел к выводу, что цель эта была: увезти от него Кристин.

Кристин? Он вспомнил, как они переглядывались украдкой. Но вспомнился и интерес Майкла к дочери. Тогда, в Йорке, когда собор валился им на головы, Майкл думал о спасении Эми, и только Эми.

Вопросы кружились в голове, как галки над лесом. Выходя на дорогу, Ричард едва обратил внимание на вывернувший слева желтый “фольксваген”. Он думал об одном: найти Майкла. Скорее.

Потому что теперь было абсолютно ясно, как солнце над головой, что должно случиться что‑то ужасное. И очень скоро.

Глава 56

Рядом

“– ...Привет, Майкл. Не забыл меня? Розмари Сноу. Я немного переменилась в лице с нашей последней встречи... Ублюдок!

И ножом в глаз. Прямо в этот теплый коровий глаз с мягким взглядом святого.

Нажать посильней. Пробить роговицу, глазное яблоко и дальше...

Нажимать, нажимать. Кончик ножа проходит по каналу зрительного нерва, почти не встречая сопротивления.

Если повезет, клинок по рукоять уйдет в мозг, рассечет лобные доли.

Он сдохнет у твоих ног.

Майкл мертв.

Майкл мертв. Как невыразимо приятно это звучит. Словно песня”.

– Майкл мертв, Майкл мертв, – напевала она, выезжая на лесную дорожку. – Майкл мертв и похоронен, аллилуйя, аллилуйя!

Девочка захихикала. Пронзительный резкий звук перекрыл даже громыхание перегретого мотора.

Страх и возбуждение только что не сыпались из нее искрами.

За деревьями уже краснела черепичная крыша. Розмари узнала место, виденное глазами Эми.

Вот здесь ее судьба снова скрестится с судьбой Майкла. Она не строила сложных планов. Постучаться в дверь, пряча нож за спиной. Сказать, когда он откроет: “Помнишь меня?”

И ударить.

Когда она, съезжая с холма, въехала в тракторную колею, передача жалобно взвыла.