|
Только я ошибся. Через пару часов они вернулись и принесли новенькую одежду, еще в фабричной упаковке. Должно быть, бедняки истратили на эти покупки последние свои лиры. Я поблагодарил их и сказал, что мне сначала необходимо вымыться. Невероятно! Крестьяне пятились, кланяясь на каждом шагу и маня за собой. Я вышел вслед за ними и обошел церковь сбоку. Там холм круто обрывался. В скале были выбиты ступени. Старик виновато сказал: “Прости, господин, мы не знаем, как согреть воду...” Я к тому времени был совсем сбит с толку. У подножия скалы прямо под церковью в гроте было выбито углубление, вроде каменного гроба. Вода ручья наполняла его и струйкой выбегала с другой стороны. Те люди устелили пол срезанным камышом и принесли полотенца. Мне подумалось: “Какого черта? Чувствую я себя хорошо – так хорошо, словно нашел горшок золота у себя на грядке”. Вода в каменном гробу на вид такая чистая, что хочется напиться. Вот я в нее и влез. Словно в ванну со льдом, но мне было все равно. Искупавшись, я облачился в белую рубаху, штаны и туфли – такую уж одежду они купили. – Майкл передернул плечами. – И я поселился в их доме. В тот день я понял – понял без тени сомнения, что что‑то новое поселилось во мне. Что‑то, дававшее мне власть воодушевлять людей. Вдохновлять их. Осознав свою власть, я ощутил новую ответственность. И я решил улучшить жизнь этих крестьян. Им принадлежал клочок засушливой земли у перекрестка дорог. Я сразу увидел, что это отличный участок под застройку. По их словам, строительство было запрещено правительственным распоряжением. Но с того дня у меня появилась полная уверенность в себе. Я явился в правительственную контору с пачкой планов под мышкой и объяснил, что хочу продать часть земли, чтобы составить капитал, а на оставшемся участке выстроить фабрику. Согласие было получено так легко, что я не мог поверить в его серьезность. Но они не шутили. Дали мне правительственную концессию на разработку придорожных участков. Мы начали с фабрики, а за ней последовали отели на побережье. Год спустя управляющий банка выбегал мне навстречу, чтобы открыть передо мной дверь. Мы не успевали подсчитывать доходы. Я выстроил для своих добрых самаритян новые дома с бассейнами и комнатами для прислуги. Церковь на холме отреставрировали и покрыли купол листовым золотом.
– Н‑да, – хмыкнул Джо. – Научился командовать несчастными забитыми крестьянами. Кристин поспешно вмешалась: – Вы хотите нас уверить, что в вас вселился некий дух, дающий полную власть над людьми? – Мне не нравится слово “власть”. Я не тиран. Скорее я владею способностью воодушевлять. Если я предлагаю людям план или идею, они принимают ее с воодушевлением. – Хорошо, не будем спорить о мелочах. Вы утверждаете, что в вашей голове присутствует некое существо. Майкл кивнул. – Поверить непросто. Но вспомните теорию эволюции. Платон и Аристотель более двух тысяч лет назад выдвинули теории происхождения жизни. В то время цивилизованный мир полагал, что их идеи верны. Потом пришли христиане с верой в сотворение живого мира. Веками христианский мир верил, что это правда и ничего, кроме правды. Но с прогрессом науки явился француз Ламарк с идеей постепенного развития от низших форм к высшим. Позже пришел Дарвин с более мощной теорией эволюции. Сегодня его теория общепринята, – Майкл улыбнулся, – но не стоит биться об заклад на последнюю монету, что несколько лет спустя ее не сменит новая и мир не скажет: как мы могли столько лет верить в примитивный дарвинизм? Джо фыркнул. – И при чем тут... – Машина, смятая в лепешку в Понтефракте нынче утром? – подхватил Майкл. – Я к тому и веду. Я только хотел показать на примере эволюционной теории, что идеи, которые сегодня принимаются как факт, могут показаться следующему поколению нелепыми заблуждениями. |
