Он пальнул по ворвавшейся толпе, и на какое‑то мгновение ее беспорядочный натиск был приостановлен. Это дало ему возможность вскочить на ноги и добраться до дверей. Грубо подтолкнув Эдит Метлок, он выпустил две пули в ближайшего человека в серой робе – явно тюремной одежде. Человек повалился вперед лицом в тот момент, когда Бишоп захлопнул дверь, и медиум задрожала от тяжелого удара его рухнувшего тела.

Джессика с отцом ждали на лестнице, и девушка, перегнувшись через перила, смотрела на Бишопа. Ее лицо было залито слезами. Бишоп почувствовал, что дверная ручка поворачивается, и понял, что долго удерживать дверь закрытой ему не удастся.

– Пошевеливайтесь! – закричал он. – И возьмите с собой Эдит!

Грубый окрик побудил Джессику к действию. Она спустилась и подвела медиума к лестнице. Бишоп подождал, пока все они скроются наверху, и отпустил ручку. Дверь распахнулась, и он начал стрелять, пока пистолет не издал резкий щелчок. Он был пуст, пуст и бесполезен. Бишоп повернулся и бросился бежать.

Когда он пробегал мимо стеклянной панели, вставленной в тяжелую деревянную дверь, стекло разбилось, и кто‑то схватил его за руку. В следующую секунду ему вцепились в волосы. И тут все лампы в доме погасли.

Продолжая борьбу, он предположил, что кто‑то прорвался в другую часть дома и нашел рубильник. Наконец, разорвав куртку и потеряв клок волос, Бишоп вырвался и ринулся по лестнице, слыша в темноте преследующие его шаги и крики одержимых – крики торжествующие. Сквозь перила к нему на ощупь тянулись чьи‑то руки. Они царапали его лицо, рвали на нем одежду, пытаясь остановить. Чья‑то рука клещами сомкнулась у него на лодыжке и потащила вниз. Схватившись за перила, Бишоп громко застонал и стал отчаянно сопротивляться, чтобы не оказаться в руках толпы. В ушах звучали дикие вопли и смех, затем послышался чей‑то голос – в этом содоме Бишоп едва его различил, – но это, несомненно, был голос Джессики. Правда, слова показались ему совершенно нелепыми.

– Закройте глаза, Крис, закройте глаза!

Ослепительная вспышка, озарившая коридор, обожгла ему глаза, и даже спустя несколько секунд перед ним все еще плясали серебристые и красные пятна. Нападавшие завыли от боли и отпустили Бишопа.

– Бегите, Крис! – Это был голос Кьюлека. – Наверх! Пока они ослеплены!

Хотя Бишопа тоже ослепило, он молниеносно поднялся наверх; дорога была ему известна. Добравшись до площадки, он прислонился к стене, так как перед его глазами не переставая кружились и плавали огоньки. Его подхватили чьи‑то руки, но он знал, что это были руки друзей.

– Сюда, в спальню, – услышал он голос Кьюлека.

С лестницы донеслась тяжелая поступь, но Джессика снова крикнула звенящим от страха и волнения голосом: «Закройте глаза!» Ослепительная вспышка на сей раз парализовала все вокруг убийственной белизной. Послышались вопли и громыханье скатывающихся с лестницы тел. Бишоп не столько увидел, сколько почувствовал, что Джессика вбежала в комнату и быстро закрыла за собой дверь. Он протер глаза, пытаясь избавиться от мелькания радужных пятен.

– Быстрее, надо забаррикадировать вход сюда! – крикнул Кьюлек, дернув Бишопа за руку.

Джессика заперла дверь и поспешила к довольно массивному туалетному столику.

– Крис, Эдит, помогите! – Она уже отодвигала его от стены.

Бишоп поморгал и постепенно начал различать очертания предметов.