Джессика накрыла ладонью его руку, и Бишоп почувствовал, что сжимает стакан так сильно, что сейчас его раздавит. Он поставил виски на стойку, но Джессика не убрала руки.

Он глубоко вздохнул:

– Кажется, меня это проняло. Она не поняла.

– Вам пришлось столько пережить. Больше, чем любому из нас.

Он покачал головой:

– Я не об этом, Джессика. Конечно, смерть Линн – это нечто такое, чего я никогда не преодолею, но я знаю, что рано или поздно примирюсь с ней, как примирился со смертью Люси. Боль останется навсегда, но я научусь ее обуздывать. Нет, сейчас меня поразило ваше истолкование Тьмы. Как я понимаю, Джейкоб разделяет вашу точку зрения?

– Это его точка зрения. И я с ним согласна.

– Тогда у нас нет способа ее победить. Она ответила после некоторого раздумья:

– Какой‑то способ обязательно существует.

Бишоп перевернул ладонь и легонько сжал руку Джессики. Но ничего не ответил ей.

Он сидел в своем номере в неудобном кресле перед широким окном и думал о том, что произошло за это время в Лондоне. Негромкий стук в дверь прервал его размышления. Он бросил взгляд на часы – было пол‑одиннадцатого. Стук повторился. Раздавив сигарету в пепельнице, стоявшей на подлокотнике, он встал и пошел открывать. Прежде чем повернуть ручку, помедлил – последнее время дурные предчувствия стали неотъемлемым атрибутом его повседневного существования. Голос Джессики рассеял его тревогу.

Он открыл дверь и встретился взглядом с незрячими глазами Джейкоба Кьюлека. Джессика стояла за спиной отца.

– Можно к вам, Крис? – спросил Кьюлек.

Бишоп посторонился, и Джессика провела отца в номер. Закрыв дверь, Бишоп повернулся к ним.

– К сожалению, у меня не нашлось возможности поговорить с вами в течение дня, – сказал Кьюлек. – Боюсь, что теперь моим временем распоряжаются другие.

– Разумеется. Я понимаю. Похоже, эти люди ждут от вас очень многого.

Слепец издал короткий смешок, но Бишоп заметил, как он изможден.

– С одной стороны, ученые и медики настроены скептически, тогда как парапсихологи, с другой, проявляют осторожность – они рассматривают это как возможность доказать все, что они проповедовали последние десятилетия. Слава Богу, что те из них, кто явно противоречит здравому смыслу, не удостаиваются внимания. Крупные авторитеты держатся где‑то посередине между обеими фракциями, естественно тяготея к более логичной, или, если хотите, более научной точке зрения. Я полагаю, что к нам обращаются за советом только потому, что ученые до сих пор не выдвинули никаких конкретных гипотез, не говоря уже о решениях. Вы позволите присесть, Крис? День был довольно утомительный.

– Прошу. – Бишоп повернул кресло, в котором он сидел перед их приходом, и Джессика подвела к нему отца. Присев на стул возле туалетного столика, она дружелюбно улыбнулась Бишопу. Он пристроился на краешке кровати и улыбнулся в ответ.

– Заказать кофе? – спросил он.

– Нет, спасибо. Впрочем, думаю, что рюмка коньяка успокоит мои ноющие кости, – сказал Кьюлек.

– А я с удовольствием выпью кофе, Крис.

Бишоп подошел к телефону и заказал два кофе и коньяк.

– Как Эдит? – спросил он, положив трубку.

– Утомлена и напугана, как и все мы. Наше небольшое собрание в узком кругу, куда входит и она, закончилось всего двадцать минут назад. Специальный комитет должен был обсудить все вопросы, затронутые сегодня на конференции, – действительно важные вопросы, разумеется.

– Кто решает, какие из них являются важными, а какие – нет?

– Можно сказать, что решающим критерием служит умеренность. Как вы знаете, министр внутренних дел – не сторонник крайностей.