— Ты ведь вспомнил, зачем вы здесь? — так же внезапно заговорила она. — Лекарство находится в тебе. Ваш вид исцелится, и вы снова сможете иметь детей. Ты же видел другую общину и понимаешь, что мы говорим правду. Таково наше решение: откажитесь от войны, и вы сможете жить.

— Думаете, вы нас переиграли? — усмехнулся я, — А как вам такой вариант: для начала мы освободим планету от вас, а затем я принесу людям лекарство?

— Мы создадим новых воинов. Если потребуется, мы будем плодиться быстрее, чем вы — нас уничтожать. Наши цивилизации уже проходили этот этап. Да, вы стали сильнее, а ваше оружие более мощное. Признаюсь, мы не ожидали подобного, но у нас тоже есть чем вам ответить. Мы предлагаем мирное решение…

— Вы хотите лишить нас всего и загнать под контроль.

— Это не так…

— А как? Сколько земли вы готовы нам отдать? Пройдёт два-три столетия, и нам станет тесно на том клочке, что вы для нас выделили. Или ты думаешь, я не понял, что это за твари копошатся там, в грязи, и почему река, вдоль которой я иду уже вторые сутки, не кончается? И что-то мне подсказывает: даже по окончании сезона дождей эта грязь не пересохнет. Готов дать руку на отсечение, что она выступает в качестве границы, за которую нам нет хода.

— Это временное решение.

— П-хах, — усмехнулся я. — И после этого ты называешь себя «разум»? Серьёзно? Единственное решение, при котором мы сможем договориться, — взаимное отключение всех систем. Я о том, что не только мы избавляемся от своих технологий, но и вы точно так же отключите свои. И пусть эволюция решает, кому достанется место под солнцем.

— Это приемлемо, — получил я неожиданный ответ. — Но мы должны всё взвесить.

Ада замолчала и, закатив глаза, рухнула, как сломанная кукла. Я уже знал, что ничего страшного с ней не случилось и совсем скоро она очнётся, а потому дёргаться не стал. Как раз закипела вода, и я всыпал в неё сухую смесь для каши.

Закрыв поддувало, чтобы сбить температуру, я принялся собирать рюкзак. Впрочем, я его особо и не потрошил, так что много времени это не заняло. К этому моменту варево вновь забурлило, и я принялся тщательно его помешивать. А через пять минут вообще снял котелок с печи и накрыл крышкой.

Снова открыл поддув, чтобы побыстрее сгорели дрова и печь остыла. Пора было потихоньку сворачивать лагерь и отправляться в путь. Куда? А хрен его знает. Конкретных планов у меня не было, по крайней мере до тех пор, пока элпийцы не примут решение.

Картинка происходящего более-менее сложилась, хотя и оставались некоторые вопросы. Но ответы на них я мог отыскать только у своих. Мне всё ещё был непонятен мотив нападения на наш лагерь европейцев. Разве что местные каким-то образом повлияли на их разум и заставили атаковать нас. Такой вариант был вполне возможен, но не стоило исключать и внутренний раскол. В этом случае убедить наших в необходимости мирного соглашения будет очень не просто.

И да, я наконец вспомнил значение слов «Династия трёх». Так мы называли нашу миссию, где поставили во главу семейные ценности, а именно: отца, мать и дитя. По-видимому, я не только стоял у руля всей кампании, но и был носителем директивы, которая возобновила работу спящей машины предков.

Ада продолжала мирно сопеть, свернувшись калачиком на полу. Дождь мерно молотил по крыше, и никуда идти не хотелось. Но что-то внутри продолжало гнать меня вперёд, эдакое чувство незавершённости. Так бывает, когда собираешься в дальний путь. И вроде чемоданы уже полны, всё упаковано в точности и соответствии со списком. Пора выезжать, но тебя не покидает ощущение, что ты что-то забыл.

Вот и у меня оставалось какое-то незаконченное дело, но как я ни мучил голову, никак не мог его вспомнить.

— Подъём, — потормошил девушку я.