— Остановите этот корабль! — закричал Пурпурный, от чего проходящий мимо раб подпрыгнул; тот, разумеется, сделал вид, что ничего не слышал.

Но было слишком поздно. Две женщины, которых явно предупредили, сели на первый же попавшийся корабль, улетавший прямо сейчас, и тот снимался с места как раз в то время, когда Пурпурный отдал команду. Они покинули планету.

Пурпурный подавил гнев. Разве они и впрямь имели значение? За пределами планеты они не разрушат его план, а если вернутся, он их схватит. Требовалось лишь избавиться от них.

— Отслеживайте все межпланетные звонки, — приказал он. — Перехватывайте все, связанные с Гражданином Голубым и его союзниками. — Это не даст им предупредить приятелей Голубого.

Но кто же снял их с крючка? Тот, кто сделал это, явно был в курсе событий и мог что-то предпринять для освобождения Голубого. Им следовало заняться, и быстро.

Пурпурный направился домой. Вот и выпал первый шанс использовать Оракул! Скоро узнает личность таинственного незнакомца и обезвредит его.

Он был прав лишь наполовину. Вскоре он действительно узнал личность таинственного незнакомца, однако добраться до него не сумел. Это был ребёнок возраста Нипи, в чьей резиденции имелся настроенный на апартаменты Голубого монитор. Звонок поступил из резиденции Гражданина Троуля.

Сам Троуль на данный момент находился за пределами планеты, но его сын, должно быть, получил сообщение и сразу предупредил Агапу.

И две женщины забрали его с собой, что означало отсутствие его в зоне досягаемости… но при этом и угрозой он больше не являлся. Пурпурный расслабился; единственная потенциальная помеха уже не была проблемой. Теперь он мог сосредоточиться на главном. Следовало обратить внимание на улаживание конфликта с Прозрачным, который точно узнает в газовой бомбе его почерк, но и признает эффективность иных действий Пурпурного. Если же нет… ну, на этот случай у него всегда имелась летаргическая коробочка.

Глава 17

Флета

Флета бежала удобной рысцой, неся на спине Беату, когда они достигли области Западного Полюса. Кобылка знала, что изначально та планировала соблазнить Бэйна и была союзницей враждебных адептов, к тому же, так что права возразить у Флеты не было. В конце концов, любовницы на Фазе Бэйн не имел, а Беата когда-то предназначалась ему в жёны — или наоборот, поскольку лишь они двое из своего поколения стали бы адептами. За Машем Беата никогда не гонялась, и поводов для ревности у кобылицы не было. Это хорошо, поскольку, хотя единороги и были защищены от большинства магических чар, противостоять адептам они не могли. Флета понимала, что не прямота и не страх перед её рогом толкают Беату на честность; та боялась утратить свой шанс быть с Бэйном, хоть единожды бросив взгляд на Маша. Щепетильностью она не отличалась, но и глупостью — тоже.

Затем постепенно произошло то, чего никто не ожидал. Бэйн оказался неподвластен чарам Беаты, весьма, надо сказать, значительным (для любителей), зато она поддалась его шарму. Она влюбилась в него и в процессе переняла его ценности. Флета наблюдала за этим, внутренне дивясь, но сомнений в его подлинности не оставалось. Её собственное отношение к Беате в итоге тоже претерпело перемены, от неприязни к дружбе; Кобылке было доподлинно известно, что та переживает.

Теперь они вместе перешли на другую сторону, и Флета радовалась этому; больше им не придётся враждовать. Они отлично ладили, работая бок о бок, поскольку успели неплохо друг друга узнать, и их способности тоже дополняли одни другие. Кобылка была опытной путешественницей, а Беата превосходно справлялась с угрозами. Но вопрос «Что будет с Беатой?» никуда не делся. Она была обречена на любовь без взаимности, и Флета опасалась худшего: того же шага, на который когда-то в отчаянии решилась она сама, не видя будущего для своей к Машу любви.