Везение на этом закончилось. В тамбуре Пай-Пая уже ждал злой рок в образе коренастого, в клетчатой сорочке каталы и его напарника. С ходу сдали карты. По-крупному. Без дураков. Для души…

Пай-Пай уже подходил к дому, где время от времени у сестры появлялся вор в законе Афанасий. Дом появился внезапно — светлого кирпича, отступивший вглубь, за красную черту зданий. Во всех окнах стояло по-утреннему яркое солнце. В конце двора был припаркован серебристый микроавтобус, возивший вора, — шведский «Урван». Рядом крутился кто-то из новых шестерок Афанасия. Он цепко-внимательно оглядел Пай-Пая.

«Выше звезд, круче крутых яиц…» — презрительно подумал Пай-Пай.

Он обогнул клумбу с цветами, вошел в чистенький веселый подъезд. На четвертом этаже на Пай-Пая после его звонка несколько секунд любовались в дверной глазок, потом, пружиня, легко скользнул тяжелый засов. Дверь открыл новый охранник — короткая дыбом челка, коровьи глаза. Руки сошлись в карманах на животе, там он что-то держал.

— Заходи!

Из кухни показался другой охранник, он же водитель. Этот был знакомый. Из затерявшихся вьетнамцев. Нгуен — верзила со смешанной кровью. Он же привел к Афанасию еще несколько земляков — как правило, они разбирались только со своими.

— Привет, Пай-Пай!

— Нгуен…

Они расцеловались. Охранник тем временем сходил в комнату, вернулся.

— Афанасий ждет тебя!

Пай-Пай не снял обувь — авторитет этого не признавал, да и не положено вору печься о вещах — о паркете, о мебели, прошел в комнату. Афанасий — худой, невысокий, с белыми, яростными глазами — обнял его прямо на пороге.

— Как съездил?

— В Новосибирске полный порядок…

— Молодец!

Под его руководством Пай-Пай наезжал на конкурирующую группировку Белой чайханы, постоянно сталкивая ее с бригадой Лейтенанта.

Ни Белая чайхана, ни Лейтенант не подозревали об этом.

— С Иваном встречались? — Авторитет имел в виду Ивана Ефимовича, представлявшего интересы Белой чайханы. — Деньги пообещал?

— Отказал.

— И что Лейтенант?

— Лайбу новую его загробил. У овощебазы. Сгорела, как свеча… Сейчас еду сообщить подробности.

— Что ж… Я предвидел это. — Афанасий открыл дверь, крикнул в кухню: — Рюмку водки моему брату!

Из второй комнаты показалась старшая сестра Афанасия — мать-одиночка, простая добрая деваха. Она так и работала в столовой пединститута, на кухне. В дела брата не вмешивалась. Иногда только — подштопать, поправить…

— Вон кто у нас!

Пай-Пай достал из кармана ручку с золотым пером — поездной сувенир.

— Пацану твоему. Пусть пишет.

— Спасибо! Ты всегда о нем помнишь.

Из кухни уже несли поднос. Хрустальная рюмка, полная до краев. Бутерброд с красной икрой.

— Через час про машину донесут в Белую чайхану… — Авторитет быстро соображал. — Чапан взовьется! А вечером будет еще покруче. Чтобы понял: церемониться с ними в Москве не будут…

Как это делается, Афанасия не надо было учить.

— Пора, — Пай-Пай поставил рюмку. Отломил кусок бутерброда, остальное оставил.

— Мы проводим…

Авторитет сдернул с вешалки куртку. Сунул в карман трубку радиотелефона. Пока собирался, телохранитель вышел на лестницу.

— Все нормально.