— Борьбу с пьянством совсем не ведут…

Железка испокон века конфликтовала с территориальной — более многочисленной и профессиональной. Начальникам отделений невозможно было поделить расположение первого секретаря, предисполкома. Вторых лиц. Транспортная милиция в этом поединке всегда проигрывала: у городской в руках магазины, базы, водительские права… У транспортной — только билеты на проходящие поезда да контейнеры!

Созинов снова нарушил этикет — заговорил о том, что лично его в данный момент заботило.

— Начнете проверять уже сегодня?

— Зачем время терять! — Омельчук настроен был миролюбиво.

— Тогда я сразу представлю вам личный состав…

У Созинова была надежда: «Если дела пойдут хорошо — ночью уеду…». Начальник управления мог пойти ему навстречу: «санаторная путевка», «обострение болезни…».

— За недельку думаете управиться?

В командировочном удостоверении Омельчука был указан срок: «семь дней».

«Все рассмотрел!»

— Постараемся, Павел Михайлович…

Машину тряхнуло. Городок был заштатный.

— За дороги у нас только еще берутся!

— Я вижу…

Сам Омельчук тоже был из небольшого городка, с Брянщины. То же бездорожье, некрашеные избы. В Шарье к этому добавлялись сиротские, неплодоносившие сады.

Созинов из машины знакомил с достопримечательностями:

— Раньше тут пивная была… «Красная Бавария»… Магазин книжный…

По дороге заскочили в гостиницу. Здесь же, рядом с бывшей «Баварией». Двухэтажное добротное деревянное здание. Оформление гостя не заняло и пяти минут. Номер был просторный, чистый. С эстампом над кроватью. Омельчук оставил на вешалке взятый на всякий случай с собой милицейский плащ.

— А то можно в Ветлужский устроить. В поселок. Там попристойнее. Финны такой домик отгрохали — чудо! — то ли предложил, то ли подумал Созинов.

— Я уж тут, ближе к вам!

Кейс с бутылками Омельчук прихватил с собой.

— Едем!

По пути осмотрели центр — не совсем прямую, не очень широкую улицу — Октябрьскую.

— Наш «Белый дом»!

В новом кирпичном здании размещался райком или горком.

«Сюда документы тоже могли принести!» — Омельчук взял шарьинский «Белый дом» на заметку.

Вокзальная улица была застроена двухэтажными домами, принадлежавшими железнодорожному ведомству. Линейная милиция теснилась в нескольких помещениях.

— Какой год мучаемся! Очень неудобно? — прокомментировал Созинов.

— Конечно! А дежурка?

— Непосредственно на вокзале. Я покажу.

В отделении проверяющего тоже ждали. Дежурный объявил сбор в кабинете начальника. Созинов представил личный состав:

— Секретарь партийного бюро. Замы… Старший опер уголовного розыска…

Омельчук положил глаз на старшего опера — молодого, с приятным лицом, высокими, как у девицы, бровями.

Созинов добавил несколько слов:

— ..Занимается жалобами и заявлениями. По распределению обязанностей на Виталии еще переписка по найденным вещам, неопознанные трупы, общий розыск…

Старший опер слушал потупясь.

«Выпить не дурак, сукин сын! Но работящий, тихий…» — подумал Омельчук.

На старшего опера было возложено также исполнение всех ориентировок, розыск утерянных документов.

«Он мне и нужен…»

Личный состав отпустили. Созинов повел показывать помещение — оно действительно оказалось неудобным, с избыточной подсобной площадью.