– До завтра, – говорит мне офицер, и я пытаюсь ответить, но не могу собраться с мыслями и вложить в свои слова хоть каплю энтузиазма.

Я не вернусь. Либо я сбегу отсюда, либо сама окажусь в тюрьме.

По дороге домой меня охватывает странное чувство, которое сначала вызывает шок, а затем словно накрывает пеленой оцепенения. Я благодарна судьбе за это состояние, ведь оно словно стирает все мои сомнения, страхи и надежды, позволяет воспринимать окружающий мир словно сквозь мягкий, теплый слой пушистого хлопка.

Мне удается без проблем доехать до дома, но это лишь благодаря тому, что я опытный водитель. Паркуюсь я на автомате и сразу же спешу в спальню, чтобы собрать вещи. Не вижу причин откладывать отъезд, я не хочу рисковать и оставаться, пока сюда не придут полицейские. В спальне я быстро собираю вещи: нижнее белье, футболки, джинсы. Мне не нужно ничего особенного, в том числе и кошмарное белье, которое покупал для меня Вик. Оно так и остается лежать в ящике. Сначала я подумываю о том, чтобы сжечь его, но потом решаю, что это не имеет смысла.

Забрав свои вещи из ванной, я осматриваю комнату, в которой жила последние три года. Здесь нет ничего, что могло бы напомнить мне о детстве: ни фотоальбомов, ни детских одеялец. После медового месяца я избавилась от всех вещей, которые привезла после нашей свадьбы, и даже перестала заниматься любимым скрапбукингом. Я не хочу брать с собой ничего, кроме одежды. Возможно, это к лучшему, и я смогу начать все сначала.

Я закидываю сумку на плечо и иду к входной двери, уже мысленно составляя план побега. Возможно, я отправлюсь в Мексику или в другое место, где яркое солнце поможет мне развеять тоску.

Я бы даже не заметила рисунок, если бы он не был приклеен скотчем к двери прямо на уровне моих глаз. И я знаю только одного человека, который мог бы это сделать.

Глядя на рисунок, я не замечаю, как начинаю судорожно шептать:

– Нет, нет, нет, нет…

Мои слова звучат все громче, пока я не срываюсь на крик, захлебываясь от слез. На этом рисунке я изображена в день, когда посетила его тюремный отсек. Я стою за решеткой: мои глаза блестят, а руки сжимают металл, словно в любовном порыве.

Я убеждена, что это всего лишь плод моего воображения, как ночной кошмар, который кажется явью. Я не могу поверить в то, что Грэйсин действительно стоит в дверях, пока он не произносит мое имя.

Глава 14

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, будто могу найти ответ в окружающем пространстве. Но это уже не имеет значения. Я понимаю, почему он здесь, и солгала бы, если бы сказала, что не ожидала его увидеть снова.

Когда он заходит внутрь и закрывает за собой дверь, я замечаю, что он сменил одежду. На нем больше нет привычной тюремной формы. Я щурюсь, пытаясь разглядеть, во что он одет, пока он не выходит на свет. И тут до меня доходит. Эти брюки кажутся мне очень знакомыми, потому что я каждый день вижу их на работе. Не нужно быть гением, чтобы понять: человек в этих брюках сбежал из машины скорой помощи, забрав их у офицера, который ехал с ним.

– Ты… – я проглатываю ком в горле и задаю вопрос, от которого все внутри переворачивается. – Ты убил их?

Грэйсин удивленно поднимает бровь и после небольшой паузы отвечает:

– Нет, я их не убивал.

Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что его голос звучит почти устало. Однако это не так. Его энергия словно волнами расходится по прихожей, заставляя мой пульс биться в такт с ней.