Когда он приближается, я отступаю, не сводя с него глаз, и, охваченная яростью, ищу, чем можно защититься. Я измучена тем, что в этом доме меня постоянно преследуют и что такие люди, как он, запугивают и мучают меня. Поэтому вместо того, чтобы убежать, я бросаюсь на него. Грэйсин оказывается не готов к такому порыву и не успевает среагировать. От моего толчка он отступает и натыкается на стену, фотографии с которой падают на пол, осыпаясь дождем битого стекла. Грэйсин поднимает руки, чтобы защитить свое лицо, а я бросаюсь на него с кулаками, выплескивая всю свою ярость и разочарование. Я наношу удары и царапаю каждую часть его тела, до которой могу дотянуться. Из моей груди вырываются нечленораздельные звуки, и вскоре я начинаю задыхаться от напряжения. Я впиваюсь ногтями в его щеку и шею, но, что-то пробормотав, Грэйсин легко перехватывает мои запястья и прижимает меня бедрами к дивану.

– Зачем ты пришел? – кричу я. – Я вытащила тебя из тюрьмы, ты добился своего!

Внезапно он замирает и прижимается ко мне так близко, как только может. Мое сердце начинает биться чаще, а пульс ускоряется.

– А что, если я хочу тебя? – тихо спрашивает он.

Я открываю рот, но на этот раз не могу подобрать слова для ответа. Ведь это было последнее, что я ожидала от него услышать. А когда мне удается заговорить, мой голос звучит как хрип.

– Ты с ума сошел? – спрашиваю я, пытаясь отстраниться от него. – Ты приперся сюда после всего, что натворил, и ради чего? Ради секса? Да пошел ты!

– Пойдем со мной, – говорит он, не обращая внимания на мои вопросы, и в моем мозгу словно происходит короткое замыкание.

– Что?

Его хватка на моих запястьях ослабевает.

– Пойдем со мной. Давай уедем вместе.

– Ты же несерьезно! – восклицаю я. – Ты только что убил человека! Я ни за что и никуда с тобой не пойду.

– Я абсолютно серьезен, – говорит он. – Ты не можешь оставаться здесь, так что пойдем со мной. Я могу обеспечить твою безопасность.

– Обеспечить мою безопасность? Ты скрываешься от полиции, а я только что помогла тебе сбежать из тюрьмы.

У меня вырывается смешок, и, согнувшись пополам, я прячу лицо у него на груди, не в силах сдержать переполняющие меня эмоции.

– Полагаю, это означает, что мне тоже придется скрываться от копов.

– Тогда тем более, бежим со мной, – предлагает он, приподнимая мой подбородок.

Я не успеваю ответить на его вопрос, потому что в этот момент в парадную дверь входит Вик. Кажется, мое сердце перестает биться, а тело деревенеет, но Грэйсин без колебаний закрывает меня собой, защищая от мужа.

Только не это!

Когда Вик наконец замечает нас в гостиной, он тяжело вздыхает, и его глаза расширяются. Если бы обстоятельства не были столь серьезными, выражение его лица можно было бы назвать почти смешным. Его щеки краснеют от гнева, а в уголке виска начинает пульсировать вена. Он делает шаг вперед и натыкается прямо на кулак Грэйсина.

Я и раньше подозревала, что он способен на насилие, но даже в самых страшных своих кошмарах не могла представить, как он будет избивать Вика. Звук ударов кулаков о плоть вызывает у меня воспоминания о том, как со мной обращался Вик. Мой внутренний голос настойчиво призывает вмешаться и остановить Грэйсина. Я знаю, что мы можем просто уйти, но не могу заставить себя произнести эти слова. Вместо этого я испытываю болезненное, извращенное удовлетворение от звука каждого удара. Я даже не думала, насколько нуждаюсь в этом.

Буквально через несколько секунд лицо Вика заливает кровь, один глаз начинает заплывать, но Грэйсин продолжает наносить удары.

– Ты, чертов кусок дерьма! – кричит он, с трудом поднимая безвольное тело Вика.